Гордость, сила и зима: стирая границы (СИ)

С сэра Ливертайна, разумеется, тут же сняли все обвинения, и он вернулся к себе домой. Он, кстати, даже не справился о здоровье Розалии, да и вообще постарался покинуть город. По слухам, направился к жене, которая со дня на день должна была разрешиться от бремени. Впрочем, госпожа Мейсон не сильно переживала по этому поводу. И я подозревала, что она давно для себя уже решила, что пора заканчивать их роман. Сегодня девушка покинула дворец и сообщила мне, что решила переехать в другое место. И помогать с переездом ей будет Ларс Уэсли…

Я эти дни тоже почти безвылазно провела в управе, снова и снова описывая прошедшие события. И все это сказалось на запасах успокоительного, которые я почти полностью прикончила. Каждый раз получая очередное напоминание об убийстве, приходилось прибегать к помощи лекарств, чтобы заглушить эмоции. Точную дозировку я соблюдала только со сбором лекаря, за который каждое утро мысленно благодарила Локса. Кошмаров не было, как и мирных снов. Я просто проваливалась в забытье, просыпаясь утром с идеально пустой головой. Эван всячески старался меня расторомошить, заманивая в архивы, но не хотелось связываться ни с чем, хоть как-то связанным со смертью. Ничего не хотелось.

Но был в моем заторможенном состоянии один плюс — абсолютное спокойствие. Не появлялось таких моментов, когда хотелось закатить истерику и разрыдаться. Однако внутри прочно поселилась необъяснимая пустота, иногда я могла настолько задуматься, что не всегда слышала, как ко мне кто-то обращался. Если своих жертв Арчер выпотрошил физически, то со мной он это проделал морально. Вот и сейчас я так сильно погрузилась в свои мысли, что не сразу почувствовала, как Лекс дернул меня за рукав, привлекая внимание. Слегка вздрогнув, я повернула голову в сторону мага и столкнулась с его обеспокоенным взглядом. В последние дни Винтер вообще пытался носиться со мной как курица с яйцом, даже не стал подкалывать по поводу очередного письма Уоррена.

— Почти закончили, — одними губами произнес колдун, указав на стол.

Очередное собрание, на котором орден теперь уже присутствовал в полном составе, действительно подходило к концу. И все, о чем на нем говорилось, я добросовестно прослушала. Впрочем, ни одного замечания не сделали, хотя фигура с пустым взглядом должна по меньшей мере раздражать. Отчет по этому делу, кстати, посадили писать не меня, решив, что хватит и того, что по мою душу слетелись дознаватели.

— А теперь, — сказал Рейн и выудил откуда-то приличную такую бутылку с вином, — предлагаю выпить за избавление Алии от маньяка!

Предложение было встречено с должным одобрительным гулом, и очень быстро вином заполнили бокалы. Оливер потянулся к центру и начал расставлять их перед нами. В какой-то момент метаморф неловко задел один, бокал опрокинулся, и по столешнице потекло красное вино. Красное, словно сама кровь. Некоторое время я с ужасом наблюдала, как жидкость медленно скользила в мою сторону. До ушей доносились приглушенные разговоры, кажется, искали, чем бы протереть стол.

Красное. Кровь. Красное. Кровь. Кровь. Кровь…

К горлу подкатил тягучий комок, я резко встала, опрокинув стул, и под недоуменные взгляды мужчин бросилась к двери. Отчаянно прижимая ладонь к губам, я пыталась добраться до уборной. В конце концов, когда сил бороться с тошнотой просто не осталось, распахнула окно и, опасно свесившись, распрощалась с ужином. В сознании промелькнула мысль, что под окнами кто-то может находиться, однако гневных воплей не последовало.

Кое-как вернув себе вертикальное положение, я прислонилась к стене, а затем и вовсе съехала по ней на пол, вытирая рот мантией. Перед глазами прыгали черные точки, а тело тряслось, словно от лихорадки. Надо было встать и добраться до комнаты, но казалось невозможным просто пошевелиться. Вместо того чтобы устроить из-за пережитого шока хозяйке истерику, мой организм решил показать свое недовольство стрессом таким вот образом. Отчасти я сама была виновата, поскольку всячески старалась заглушить эмоции лекарствами.

Перед глазами прочно обосновалась темнота, поэтому пришлось прикрыть веки. Я медленно заваливалась на бок, но ничего не могла с этим поделать, так было плохо. Так еще и собрание было проведено поздно, так что даже слуг поблизости не оказалось. Неожиданно я почувствовала, что кто-то подхватил меня на руки и, бережно прижав к себе, куда-то понес. До носа долетел приятный аромат свежести и пряностей, заставив шевельнуться в голове какое-то воспоминание. Но мозг упорно отказывался работать, поэтому я так и не вспомнила, почему этот запах показался важной деталью.

Человек, несший меня, остановился. Я приоткрыла глаза и увидела, что это Дик, с которым мы эти дни старательно избегали друг друга. Словами не описать, как я была ему сейчас благодарна, опять он оказался рядом в минуту моей слабости. Причиной заминки послужила борьба с дверью в комнату, но Ричард все-таки смог одержать верх. Когда он вошел, я слабо хлопнула в ладоши, зажигая свет; не хватало только упасть в темноте, споткнувшись обо что-нибудь.

— Очнулась? — участливо поинтересовался Форс.

Рассказывать о том, что я все это время была в сознании, было бы долго, поэтому ограничилась утвердительным кивком. Тем времен Дик донес меня до постели и мягко посадил на нее, а затем отошел. Как я поняла по звуку льющейся воды, парень переместился к письменному столу, где стоял кувшин. Я в это время с закрытыми глазами пыталась расстегнуть застежку на форменной мантии. Неравная борьба продолжалась какое-то время, но я все-таки победила. Что-то холодное и мокрое дотронулось до щеки, заставив вздрогнуть. Я открыла глаза и, сфокусировав взгляд, увидела, что это Дик протирал мое лицо влажным полотенцем.

— В комоде аптечка, принеси, пожалуйста, — еле слышно прошелестела я.

— Может, не надо? Ты очень много лекарств пила за эти дни. Водички попей и спать ложись, — он присел рядом со мной и протянул стакан. Во рту была неприятная горечь от желчи, хотелось прополоскать его. Кинув жалобный взгляд в сторону ванной комнаты и прикинув расстояние, я поняла, что преодолеть его просто не в состоянии. Но Ричард правильно все расценил и, оставив стакан на тумбочке, решительно сказал: — Посиди-ка.

Вцепившись в краешек кровати, я отстраненно наблюдала, как Дик развил бурную деятельность: быстро поставил стул прямо передо мной, схватил запачканную мантию и забрал с собой в ванную, там он еще некоторое время покопошился, а потом принес тазик с водой. Установив его на поверхности, Ричард приглашающим жестом указал на емкость, предлагая умыться. Дрожащими руками я зачерпнула воды и с наслаждением умылась, как бы сгоняя с себя противные ощущения. Ледяная вода и слегка взбодрила, и вызвала новый приступ озноба, но стекающие вниз по шее капли нисколько не раздражали. Прополоскав предварительно рот, я принялась пить из стакана, ощущая, как прохладная жидкость остужает пищевод.

— Кстати, я полотенце не в стакане намочил, — уточнил Дик, уже успевший оттащить таз обратно и вернуться. Я от неожиданности хлюпнула и едва не подавилась.

— Мне как-то в голову не пришло, что ты мог сначала намочить полотенце, а потом этой же водой напоить меня, — честно призналась я, протянув стакан Ричарду.

Пока он относил посуду на место, я наклонилась, чтобы расшнуровать сапоги. Это был очень опрометчивый поступок: я едва не кувырнулась с кровати, но меня оперативно поймал Форс. Убедившись, что кровница зафиксировалась в сидячем положении, он помог избавиться от обуви. Кое-как я легла на заправленную постель и свернулась калачиком, пытаясь дотянуться до краешка покрывала. Но очень скоро необходимость в этом отпала, Дик накрыл меня шерстяным одеялом, которое, видимо, взял с кресла. Я поняла, что сейчас он уйдет, а этого сейчас очень не хотелось. Моя рука машинально вцепилась в его пальцы.

— Не уходи, — помимо воли сорвалось с губ. — Побудь со мной, пока я не засну. Пожалуйста.

Выражение лица Дика поменялось с удивленного на понимающее.