Любовь и смута

- Все от твоей бесконечной лжи, - продолжала Юстина. - Ты лжешь всем подряд и по любому поводу, не только врагам, но и друзьям, а что хуже всего, ты запутываешь в своем вранье даже близких тебе людей.

Альберга молчала, глядя прямо перед собой. О чем она думает? Снова о своем муже?

- Никогда не лги тем кто тебя любит, Софи, - добавила Юстина, горестно вздохнув, и замолчала, чувствуя, что не может больше говорить от подступивших к горлу слез.

- Так ты отпустишь меня? - снова холодно переспросила Альберга, больно раня сердце подруги своим безразличием к ней.

- Неужто ты и впрямь готова умереть ради него?! - не в силах больше скрывать горечь отчаяния, воскликнула Юстина.

- Да. Только рядом с ним я жива, - все так же холодно отвечала Альберга.

Юстина быстрым движением смахнула слезы с ресниц, успешно справившись с одолевавшим её желанием расплакаться.

Не более, чем через полчаса Альберга стояла за воротами монастыря, прощаясь с подругой. Юстина дала ей свой шерстяной плащ в дорогу, и собрала ей в узелок кое-какие необходимые вещи, денег и немного еды. Графиню ждал оседланный конь — это был самый щедрый подарок аббатисы.

- Ты только помни, Софи, здесь тебя всегда ждут, здесь ты всегда найдешь надежное убежище. Если только ты захочешь, эта обитель станет для тебя родным домом, - со слезами на глазах сказала Юстина, все ещё надеясь когда-нибудь увидеть её.

- Спасибо, Юстина, - Альберга в последний раз обняла подругу. - Спасибо за всё.

Приняв благословение аббатисы, она запрыгнула в седло и направила коня в сторону Ахена.

Глава 18. Суд в Ахене.

Путешествие было долгим, но совсем не утомительным. Для королевской повозки, следовавшей из Буржа в Ахен, не существовало закрытых ворот — каждый из тех домов, где юная путешественница останавливалась отдохнуть, оказывался заранее гостеприимно распахнутым и, - был ли это графский дворец или дом простого барона, -  все они встречали её своей лучшей комнатой, заботливым обхождением и приветливыми лицами хозяев.

Элисена никогда раньше не покидала родные края, Бурж и его окрестности — это все, что она видела и знала с тех пор как появилась на свет. И тем волнительнее для девушки было вдруг покинуть родной дом, отдаляясь от него все дальше и дальше. Она знала, что Ахен это где-то очень далеко, и теперь поняла что ошибалась —  он был не просто далеко, Ахен находился на самом краю света и, казалось, что путешествие никогда не окончится. В сравнении с её благодатным родным краем чужие места не радовали глаз — здесь давно поселилась холодная осень, затянувшая небо плотным серым пологом, резкими и сильными порывами северных ветров срывавшая с дремлющих печальных деревьев их последние листья. И лишь добросердечие встречавшихся ей на пути людей согревало и радовало не хуже аквитанского солнца.

Долгожданное прибытие в столицу стало для неё радостным не только оттого, что она могла покинуть наконец, порядком надоевшую за долгие дни путешествия, повозку - ко всему она была несказанно рада вновь увидеться с Нитхардом, который встречал её у самых дворцовых ворот. Они будто и не расставались.

- Добро пожаловать в Ахен, Элисена, государыня ждет вас, - сказал он ей после взаимных приветствий, и вместе они направились во дворец.

Они поднялись по лестнице, прошли по галереи и коридорам. Элисена и не представляла, что дом может быть таким огромным, таким, что в нем запросто можно было бы заблудиться. К тому же, здесь кругом было полно людей и все незнакомые — было от чего растеряться. Не будь сейчас рядом с ней её хорошего доброго друга, сопровождавшего её, она, пожалуй, расплакалась бы от волнения. Оказаться бы сейчас дома, обнять матушку, помочь нянюшке по хозяйству, погулять по осеннему саду.

- Не волнуйтесь, Элисена, вы среди друзей, - сказал Нитхард, заметив её смущение.

Они остановились около распахнутых дверей одного из залов. Рядом с ними тут же оказалась улыбающаяся нарядно одетая дама с умопомрачительной прической.

- Так это и есть Элисена? Доброго дня, дорогая, - покровительственно произнесла дама.

- Доброго дня, государыня, - Элисена склонилась в вежливом поклоне.

Дама рассмеялась, посмотрев на девушку ещё ласковее прежнего.

- Это госпожа Леутгарда, камеристка государыни, - представил даму своей спутнице Нитхард.

- Ну что ж, я сейчас же извещу государыню о вашем приходе, - кивнула Нитхарду камеристка.

- Элисена, дочь графа Викфреда Буржского, - услышала Элисена её голос и вскоре вновь увидела её саму:

- Государыня ждет тебя, - сообщила дама девушке, пропуская её в приемный зал, где было множество таких же нарядных, сверкающих драгоценностями и дивными шелками, придворных дам.

- Не важно, чья дочь, дети не в ответе за родителей, - сказала, сидевшая в высоком кресле, красивая дама, со сверкающей драгоценной диадемой на голове. К диадеме была прикреплена пурпурная шелковая накидка, ниспадающая до самого пола и почти полностью скрывающая шитый золотом наряд, в который была облачена императрица.

«Вот государыня!» - подумала Элисена, во все глаза разглядывая поражающий своим великолепием наряд, а также прическу и украшения королевы.

Юдифь, в свою очередь, с не меньшим любопытством взирала на чудесную девушку, о которой так много была наслышана.

Несмотря на приветливую улыбку, игравшую на устах государыни, и на весь её великолепный сияющий вид, Элисене показалось, будто глаза королевы наполнены болью и источают горестные слезы, а в её сердце обитает черная скорбь. Вдруг, вспомнив о вежливости и тут же вспыхнув от стыда за свою деревенскую неучтивость, девушка поспешила вежливо поклониться, как её учила матушка.

- Ах, как я рада, что наконец-то вижу здесь, в ахенском дворце, ту самую девушку, которой обязана спасением жизни своего сына, - сказала королева, все так же милостиво улыбаясь гостье. - Я все знаю, дорогая. О том, как ты излечила монсеньора от злой хвори, о том, как самоотверженно ухаживала за ним, пока он полностью не выздоровел, как ежедневно навещала его, все свое время посвятив заботе о моем дорогом Карле. Так знай же, милая девушка, я умею быть благодарной.