Свинцовый закат

К Томасу приблизился служитель со светильником в руке и протянул ему склянку с бесцветной жидкостью, подав знак, перелить раствор в стоящее напротив блюдо с водой. Как только Том исполнил поручение, вода в блюде вмиг побагровела, а служитель со светильником принялся наущать:

— Как эта жидкость, прозрачная и чистая, превращается в кровь, так и ты погибнешь, если нарушишь словом или деянием свою присягу держать в тайне секреты Ордена.

Когда то ли напутствие, то ли угроза была произнесена, бородатый служитель в алом призвал присутствующих к «мистическому обходу на пути света». Все участники церемонии три раза обошли зал, следуя за человеком со светильником, а после он объявил:

— Обратный мистический обход завершен. Это символ угасающего света. А теперь поклонимся Владыке Вселенной!

Все присутствующие обратили взор к занавеси за двумя колонами, и женщина с чашей подала Тому знак, сделать то же самое.

— Ты свят, Владыка Вселенной, — раздалось со всех сторон, — не сотворенный природой, необъятный и могучий, ты свят, Владыка света и тьмы!

Занавесь качнулась, будто Владыка и вправду скрывался за ней и подавал знак своим адептам, что они услышаны.

Подойдя к импровизированному алтарю, где стояла чаша с вином и зажженная красная свеча, а рядом лежала роза с кусом хлеба, служитель в алом объявил:

— Нам остается лишь причаститься в безмолвии мистической трапезы четырех стихий. — Взяв со стола розу, он сказал, — Приглашаю вас вдохнуть аромат этой розы, символ Воздуха. — После он простер ладонь над красной свечой и произнес, — Ощутите тепло священного Огня. — Затем он обмакнул кусок хлеба в плошке и изрёк, — Вкусите хлеб и соль, формы Земли. И, наконец, испейте вина, освещенного стихией воды. — Вытянув в руках чашу, он начертил ею в воздухе крест, после чего сделал глоток и опустил чашу на стол.

А после к алтарю по очереди подходили прочие служители и в точности повторяли все его действия с розой, свечой, хлебом и вином. Когда Том взял чашу, то невольно подумал, что участвует в театрализованной пародии на таинство, от чего дыхание перехватило, но ненадолго. Приняв из его рук чашу с вином, служитель со светильником осушил её одним глотком и провозгласил:

— Свершилось!

— Да обретем мы в этом причастии, — подхватил служитель в алом, — опору в наших поисках камня философов — истинной мудрости и совершенного счастья.

На этом церемония посвящения для Томаса Фрэнсиса Вильерса, брата Cognosce te Ipsum, была закончена. Его вывели за дверь и перепоручили тому, кто всё это время охранял зал — мужчине в черной мантии с эмблемой глаза на груди. Он встречал Тома перед началом церемонии, он же и выпроводил его одного из квартиры.

Бредя по ночному городу, Том все не мог перестать думать о Флоренс. Почему она осталась с остальными служителями? Неужели у церемонии посвящения есть и тайная часть, и она сейчас в ней участвует?

Придя домой, он долго не мог уснуть, прокручивая в голове все, что произошло с ним за последние несколько часов. Внутри разливалось ликование и странное волнение. Стать членом тайного общества, да ещё изучающего тайные науки — такой шанс выпадает редкому человеку на Земле. Когда служители скрестили над его головой меч и два скипетра, он явственно ощутил нечто небывалое и непостижимое — энергию не этого мира. После такого невозможно не поверить, что Орден не обладает сокрытыми знаниями, которым обещает обучить.

24

Сама того не подозревая, Семпрония вновь завладела мыслями полковника. Он с любопытством взирал, как она вышла из кэба и принялась петлять по закоулкам Ист-Энда, совсем не замечая, что за ней уже следят. Полковник терялся в догадках, что же заставило блистательную Семпронию посетить этот район бедняков, самое дно города. Наблюдая за маршрутом женщины издалека, он незаметно шёл следом, пока изысканно одетая дама не юркнула в мрачный и на вид заброшенный дом.

Гадая, кому в этом районе могла нанести визит Семпрония, полковник принялся обходить фасад здания, поочередно заглядывая в каждое окно. Делал он это не таясь, но малочисленных прохожих его занятие мало интересовало.

В первой осмотренной квартире оказалось пусто во всех смыслах — ни людей, ни мебели. В следующем окне полковник увидел пятерых разновозрастных детей, что ютились в небольшой комнатке, а в третьей квартире полковник встретился взглядом с хмурым и явно не совсем трезвым типом. Поспешив отпрянуть от окна, через считанные секунды полковник услышал за спиной лязг открывающейся рамы.

— Чего вам надо, мистер? — недовольно поинтересовался мужчина, высунувшись из окна.

— Извините, моя младшая сестра недавно поселилась в этом доме, — принялся сочинять правдоподобную историю полковник, — Я приехал её навестить, но, вот незадача, понятие не имею, в какую квартиру она вселилась. Может вам известно?

— Ничего такого не знаю. Идите-ка отсюда!

И полковник пошел. Завернув за угол, он принялся за своё занятие дальше, и удача улыбнулась ему через три окна. Семпрония стояла посреди полупустой комнаты и выглядела крайне растерянной и полной нерешимости, что было крайне не характерно для такой самоуверенной и дерзкой женщины.

Украдкой посматривая на происходящее в комнате через угол окна, полковник то и дело оглядывался по сторонам, но на его счастье прохожих в этом полузаброшенном месте не было вовсе.

В комнату вошел молодой человек, и Семпрония тут же повернулась навстречу к нему. Он был худ и выглядел уставшим, но при этом не забыл гладко выбриться, явно только из-за визита своей гостьи. Это был один из тех бедняков, что обитают только в Ист-Энде, но что-то в его виде подсказывало, таким этот парень был не всегда.

Его подобострастный взгляд застыл на Семпронии. Словно завороженный, он принялся расстегивать рубашку, а женщина, не менее очарованная его взором, в нетерпении провела ладонью по обнаженной юношеской груди. Когда Семпрония увлекла его на продавленную тахту, а в руке её блеснула опасная бритва, полковник сразу же понял что произойдет дальше.

Струйка крови норовила стечь по коже меж выпирающих ребер и испачкать постель, но губы Семпронии не упустили беглянку. Молодой человек закрыл глаза и откинулся на подушку, отдавая себя во власть нависшей над ним женщины, что насыщала свои растраченные силы.

От увиденного у полковника защемило в сердце, и он отпрянул от окна. Слишком явственно он представил, что сейчас испытывает Семпрония, и слишком отчетливо припомнил, сколько времени лишен подобного. Уже много лет полковник принимал кровь только под присмотром штатного медика Общества, а всё потому, что предусмотрительные карьеристы решили, что служащему Общества не пристало скрываться от чужих глаз с полными сил молоденькими барышнями и пить их кровь, пока по ночному городу разгуливают десятки белых кровопийц, что хватают за горло первого попавшегося прохожего. Почему-то некоторым служащим казалось, что однажды полковник может начать делать то же самое, но умело скроет свои преступления, злоупотребив своим служебным положением. Сколько бы полковник не возражал и не объяснял, что он не душегуб, а путь был один — к аппарату для переливания крови в доме Джона Рассела.

Через двадцать минут Семпрония покинула убогое здание, и полковник не мог не обратить к ней едкое замечание:

— Я слышал, что римляне предпочитали кровь гладиаторов. Ваш дражайший избранник не очень-то на него похож.

— Бог мой! — обернувшись, воскликнула женщина и тут же задохнулась от негодования, — вы шпионите за мной?! Какая мерзость. Никогда бы не подумала, что дворянин позволит себе опуститься до такого.

Укор прозвучал подобно приговору, и полковнику это крайне не понравилось.

— Семпрония, — продолжил он, сменив тон на более серьезный и суровый, — мне очень жаль, что наше с вами положение постоянно толкает нас на конфликт. Поверьте, будь я свободен от служебных обязательств, я бы вам и слова не сказал.

— Не надо прикрываться вашим Обществом с дурацким названием! Никакая забота о спокойствии тысяч горожан не дает вам право унижать меня одну. Кто я, по-вашему, злодейка и мучительница?!