После конца (ЛП)

Я закрываю глаза и пытаюсь замедлить дыхание. Открыв их через мгновение, я вижу, что мужчина откинулся в кресле напротив меня.

— Меня зовут Мюррей Блэквел, — говорит он и, сцепив руки, подаётся вперёд. Он принимается разглядывать мою звёздочку, при этом глаз у него подёргивается, а зубы то сжимаются, то разжимаются, — А тебя зовут… — он пытается подтолкнуть разговор в нужное русло.

— Джуно, — подхватываю я и делаю еще один глоток воды. Нужно решить, насколько стоит быть разговорчивой. Он держится весьма любезно, но чем больше я за ним наблюдаю, тем чаще ловлю в его взгляде какую-то… холодность, что совсем не вяжется с внешней обходительностью. Он, подобно змее, спокойный, но ядовитый.

Сдается мне, что он опасен, и доверять ему не стоит. Тем не менее, я расскажу ему ровно столько, сколько нужно, чтобы понять его намерения.

— Джуно… — он словно задает вопрос, и ждет ответа.

— Да? — спрашиваю я, растерянно сдвинув брови. Язык его тела понятен мне не больше, чем суахили.

— Джуно… и? — спрашивает он.

Я смотрю на него.

— Твоя фамилия, — говорит он, наконец.

— А! Ньюхэвен, — отвечаю я. В нашей общине все знали фамилии друг друга, но никогда ими не пользовались, разве что на церемониях, и мою фамилию никто и никогда у меня не спрашивал.

— Джуно Ньюхэвен, ты из…, - начинает он, и в этот раз я отвечаю на автомате.

— Денали, Аляска.

Он кивает, выражая признательность за то, что я поддерживаю разговор, отвечая на его вопросы.

— Хорошо, — произносит он, затем подаётся вперёд, опершись локтями на колени, и мягко спрашивает:

— Стало быть, ты, вероятно, знакома с человеком по имени Уиттиер Грейвз?

Я охаю, даже не пытаясь скрыть свое удивление.

— Конечно же знакома, — продолжает он, довольно улыбаясь, словно после удачной шутки, — что ж, отрадно слышать. Вот уже несколько недель я ищу с ним встречи, но, похоже, он пропал. Вместе с остальными членами вашей — как там он её называл? — вашей общины.

Факты мечутся в голове, как пинбольные шарики. Этот человек знаком с Уитом. Он знает о нашей общине, знает, где мы живем. И достаточно осведомлён, чтобы выследить меня.

Вместо того, чтобы задавать вопросы, я спокойно жду, какие еще детали может выдать этот человек.

— Мистер Грейвз обратился ко мне по поводу препарата, некогда разработанного им вместе с коллегами. Он называл его Амрит. Это название о чем-нибудь тебе говорит?

Я в отрицании качаю головой.

— Я заинтересовался покупкой формулы Амрита. Даже выразил готовность приехать на Аляску, чтобы навестить вашу общину и посмотреть, как проходят исследования. Но мистер Грейвз отказался и настоял на том, что сам предоставит мне результаты. Месяц назад мы условились встретиться здесь. Однако мистер Грейвз так и не явился. Можешь себе представить, как это меня встревожило.

Мистер Блэквел откидывается в кресле, скрестив руки на груди, и его лицо принимает страдальческое выражение, словно говорить об этом ему тяжело.

Он наблюдает за мной также внимательно, как я за ним: изучает выражение лица, следит за малейшим его изменением. Ищет любые подсказки, которые может получить из моих жестов и движений. Я расслабляю мышцы лица и откидываюсь на спинку кресла, делая тоже самое со всем своим телом. Я уже выдала тот факт, что знаю Уита. И больше не хочу ничего случайно выдать ему.

— Я отправил на Аляску несколько человек на его поиски. Мы знали о его местонахождении, отслеживая звонки с помощью GPS вплоть до пещеры вблизи Денали, где обнаружили свежее кострище.

Не могу с собой ничего поделать — удивленно смотрю на него, судорожно вдыхая. Этот человек следил за нами до нашей территории. Он знал где мы.

Мистер Блэквел поднимает бровь и смотрит на меня пытливым взглядом. Я удивилась тому, как точно он описал пещеру Уита, и, возможно, этим выдала себя. Уголки его рта поднялись лишь на миллиметр, но он возвращает невозмутимое выражение лица и продолжает.

— Нанятый мной сыщик отыскал в нескольких милях от пещеры заброшенное селение. Около двадцати юрт. Много застреленных собак. Сельскохозяйственные животные — куры, козы и свиньи, беспорядочно слоняющиеся среди разрушенных жилищ и в прилегающих лесах.

Он останавливается и ждет, пока я что-нибудь скажу. Я тщательно продумываю свой вопрос.

— Но зачем вам преследовать меня, одну из детей общины, если у Уита… если нужная вам информация у Мистера Грэйвза?

— Мне стало известно из надежного источника, что ты являешься помощницей Мистера Грэйвза, что он твой наставник. Мне сказали, что если я не смогу найти его, ты, вероятно, сможешь дать мне ту же самую информацию. Я не знаю, пошел ли Мистер Грэйвз прямиком к кому-либо из моих конкурентов, но я точно не отдам вас обоих в другую фармацевтическую компанию.

— Как вы узнали, что меня не было вместе с моей общиной?

— Подсказка из того же надежного источника, — отвечает он, и снова погружается в молчание, выжидая.

— Какую именно информацию вы пытаетесь получить? — спрашиваю я.

— Как я уже сказал — химический состав препарата Амрит, — говорит он. — Формулу препарата.

— Видите ли, именно это и сбивает меня с толку, этого я и не могла понять с того самого дня, как подслушала ваш с Майлсом разговор. Наша община не изготовляет препаратов! Мы вообще не принимаем никаких препаратов, разве что оказываем первую медицинскую помощь! — заявляю я, сдерживая раздражение в голосе. — И я не имею ни малейшего понятия, о чём вы говорите.

— Да ну? А я так не думаю, — парирует мистер Блэквелл, — скажи-ка мне вот что: имеют ли другие члены твоей общины такую же деформацию радужки, как у тебя?

И наряду с гневом, отчаянием и разочарованием во мне пробуждается новое чувство. Искреннее желание узнать, наконец, что здесь, черт возьми, происходит?

— Все дети имеют звездочки, — отвечаю я, напыжившись, чтобы показать, что ему не удастся заставить меня говорить помимо моей воли.

Он кивает, подчёркивая сказанное.

— Столь сильный препарат как Амрит вполне способен вызвать такие существенные генетические отклонения — или правильнее будет сказать «мутации» — у потомков тех, кто его принимал. Мистер Грейвз не вдавался в подробности, но упоминал о необходимости дальнейшего усовершенствования препарата во избежание определенного последействия. Теперь я понимаю, что он имел в виду.

— Наши звёздочки — результат близости… — я запинаюсь, чуть не проговорившись насчёт Йары.

— Близости к чему? — подначивает он. — К зоне ядерных испытаний? К водным источникам, содержащим биологически опасные вещества? Есть ещё несколько факторов, способных вызвать такую генетическую мутацию, как у тебя, но я не верю в это ни на грамм. Я думаю, твои родители со своими друзьями принимали Амрит в ходе испытаний, вот их дети и проявляют теперь признаки этого.

Слушая его, я чувствую, как внутри что-то сжимается. И вдруг вспоминаю совет Талли — выделять истину из полученных ранее знаний, полагаясь на собственное чутьё. И пусть мне не хочется верить ни единому слову этого человека, в его теории что-то есть.

А потом всё складывается и снова разваливается, и я не могу ни думать, ни говорить, ни двигаться, ни дышать, в то время как обрывки моего вымышленного прошлого мелькают перед глазами и преображаются в факты.

В ушах звенит, на глаза опускается пелена, и вокруг становится темно, как в пещере. Не пошевельнуться. Меня здесь больше нет.

Словно издалека звучит голос мистера Блэквела:

— Мисс Ньюхэвен? С вами все хорошо? Мисс Ньюхэвен?

Кто-то легонько похлопывает меня по лицу. И до меня доносится:

— Быстро! Доктора ко мне в кабинет. У моей посетительницы какой-то приступ. Девочка — подросток. Скорее.

Глава 59

МАЙЛС

В семь утра я подъезжаю к своему дому. Папин автомобиль стоит на месте, рядом с ним ещё один, но мне он не знаком. Оставив все свои манатки в машине, я устремляюсь к входной двери, выкрикивая: