Слепое пятно

ановился, вцепился Игорю в плечо.

– Ты должен снова стать немым! - прошипел он. - Запомни: если я назвал тебя Шулманашаром, значит, ты - снова безъязыкий. Не смей разговаривать! И конечно, ты будешь воевать. Все граждане-авелу, включая Благородных, платят Налог Крови. И это означает, что все мужчины рода, за исключением двух старших братьев, обязаны воевать - какая бы то война ни была. Если ты сегодня не возьмешь в руки оружие и не выйДешь на бой, тебя принесут в жертву Ашшуру. Ты этого хочешь?

Игорь беззвучно замотал головой.

– Не бойся, - добросердечно сказал Хадди. - Может быть, тебя и не убьют сегодня. Благородные не так уж часто погибают в сражениях. Умирают в основном мушкены. К тому же ты будешь все время со мной. Без меня ты не проживешь долго. Держись меня, и все будет в порядке.
***

Они выбежали из-за угла храма на площадь, и тут же боевая колесница, запряженная двумя лошадьми, помчалась к ним, громыхая колесами по каменным плитам. Человек, управлявший повозкой, размахивал в воздухе копьем и орал - громко и грозно. «Вот и все, - с каким-то облегчением подумал Игорь. - Вот и смертушка моя пришла. Сейчас меня укокают, и все мои беды закончатся…»

Колесница лихо притормозила, бородатый возница низко поклонился Иштархаддону.

– Вылезай, - сказал Иштархаддон войну. - Мы поедем с братом. Сегодня мы будем ездить с ним. Кто напал на нас?

– Персы.

– Грязные и тупые скоты, - лаконично бросил ХадДи и полез в колесницу. Она представляла собой прямоугольное, крепко скроенное деревянное сооружение. Два больших колеса с восьмью спицами доходили до середины бортов, обложенных железными ободами и украшенных рельефными пластинами из бронзы. Снаружи к бортам были прикреплены колчаны для стрел и футляры для секир.

Игорь с грустным вздохом влез в колесницу, прикрыл за собой заднюю дверцу, представлявшую собой круглый щит, усаженный коническими шипами. Чувствовал он себя абсолютно незащищенным - все, что находилось выше невысокого борта, было доступно стрелам и дротикам. Оружие хоть какое-то взять, что ли? Игорь подергал секиру, вставленную в медную проушину, но та не поддавалась чужой руке, держалась крепко.

– Рано пока брать топор, - сказал Хадди. - Мы в городе, и здесь нам ничего не угрожает. Персы ещё не вошли в город, да и вряд ли смогут войти. Держись крепче. - Хадди потянул вожжи, и свежие, застоявшиеся в безделье лошади рванули вперед так резво, что Игорь с непривычки едва не свалился с ног.

Колесница мчалась по улице, становившейся все более людной. Бородатые авелу спешно уступали дорогу повозке, многие из них были в латах из толстой кожи, при оружии.

– Это ж надо, персы! - прокричал Игорю Хадди. - Я думал, они долго не осмелятся сунуться в Ашшур! Два года назад они напали ночью, войском в две тысячи человек. Они рассчитывали на темноту и внезапность, но жрецы их просчитались-и воины их вышли слишком далеко от города. Я, правда, тогда не успел повоевать - пока персы блуждали в темноте, подтянулось войско Тукульти