Квантовая ночь (ЛП)

— Что? Почему?

— Сообщение о бомбе.

Я вытащил телефон — и обнаружил, что он до сих пор в режиме полёта. Я отключил его и коснулся иконки быстрого звонка Кайле.

— Джим, слава тебе, Господи, — сказала она. — Я пыталась тебе звонить, но… — следующие её слова потонули в сигнале информатора голосовой почты, — …примерно сорок минут назад.

— Ты в безопасности? Где ты?

— Дома.

— Еду туда, — сказал я и поспешил обратно к такси. Отъезжая, мы повстречали фургон сапёров.

Я приехал в Саскатун, потому что нуждался в утешении после того, что узнал с помощью Намбутири. Но как только я увидел Кайлу, вместо этого мне тут же захотелось утешить её. Я крепко обнял её прямо в дверном проёме, затем она отвела меня на кухню, где у неё в бокале было что-то налито — янтарная жидкость с кубиками льда. Она сделала глоток, вздрогнула, потом махнула бокалом в сторону бара, предлагая мне что-нибудь себе налить. Вместо этого я открыл холодильник и достал из него банку пива.

— Почему бомба? — спросил я, вскрывая банку и выпуская наружу маленький фонтанчик пива.

— У нас в последнее время было много демонстраций протеста.

— С чего вдруг?

— Помнишь, как пикетировали Большой Адронный Коллайдер, потому что думали, что он может создать чёрную дыру? Какие-то тупоголовые идиоты вбили себе в голову, что здесь может произойти то же самое.

— А-а, — сказал я, качая головой.

— А у тебя как? Ты так неожиданно приехал — что случилось?

Я отхлебнул пива.

— Я знаю, что сделал тебе нечто ужасное в 2001, тебе и Дэну Суинсону — парню, который стал офтальмологом. Но сегодня я узнал, что совершил ещё худшие вещи. Специалист по проблемам памяти, с которым я работаю, помог мне их вспомнить.

Я ожидал вопроса «Какие вещи?». Очевидно, это был бы мой первый вопрос. Однако она лишь покрутила свой бокал — кубики льда зазвенели о его стенки — и сказала, глядя куда-то мимо меня:

— Мы все совершали поступки, которыми не гордимся. Неважно, кем мы были; важно, кто мы есть.

— Да, но…

— Ты тогда был не в себе в самом буквальном смысле слова. Ты не был кем-то. Лишь философским зомби.

— Большую часть времени да, но…

— Да?

Но в конце июня Менно снова вырубил меня, и я очнулся как психопат Q2 — настоящий психопат — и потом я… я…

— Что?

— Я выдавил Менно глаза.

Она некоторое время потрясённо молчала, потом сказала лишь:

— Ох.

— Бог знает, что бы я ещё натворил, но ему удалось вырубить меня снова, и я вернулся уже как Q3, но со сконфабулированными воспоминаниями о потерянном времени.

— То есть, погоди-ка, ты говоришь, что тебя погружали в кому трижды? — В её голосе послышалось возбуждение, словно в моём рассказе она увидела подтверждение чему-то. — Первый раз — 31 декабря 2000, правильно? А затем ещё дважды в конце июня 2001? И каждый раз ты менял своё квантовое состояние?

— Полагаю, да.

— Кома, кома, кома, хамелеон… — пропела Кайла.

Я явно начал оказывать на неё влияние.

— Шутка юмора, — сказала она, но её улыбка была куда шире, чем шутка того заслуживала. Она подхватилась и заторопилась в прихожую. — Идём со мной.

— Смотри, — сказала Кайла, показывая на большой настольный монитор. — Это модель, которую разрабатываем мы с Викторией. — Она уселась перед компьютером, а я присел на корточки рядом с ней.

— Да? — сказал я.

— Видишь? Она замыкается в петлю.

Я подумал, что это плохо, исходя из собственного опыта отладки тех несчастных нескольких макросов для Word, что мне довелось написать; я безмерно гордился одним из них, который оказался реально полезным и перекодировал цитаты в стиле MLA в формат APA.

— Ты хочешь сказать, она не завершается? Просто выполняется снова и снова?

— Нет-нет-нет, модель завершается так, как мы и хотели. Замыкается не программа, а её вывод.

— Что?

Она нажала несколько клавиш, и на экране возникла диаграмма.

— Смотри. Это три возможные квантовые состояния: Q1, Q2 и Q3.

— Ясно.

— Так вот, мы с Викки пытались решить проблему, которую ты с ней обсуждал: ты сказал, что мой брат Тревис поначалу был Q2 — квантовым психопатом — потом впал в кому и вышел из неё, будучи Q3, верно?

— Да. Он поднялся на уровень вверх.

— Именно. Но ты сначала был Q3, потом впал в кому 31 декабря 2000 и очнулся как Q1 — другими словами, ты опустился, в противоположность Тревису.

— Так.

— И я не могла совместить то, что показывает модель с тем, что, по твоим словам, произошло в реальности. Я считала, что ты перешёл из Q3 в Q1, а потом перескочил сразу обратно в Q3 — но ты только что сказал, что это было не совсем так. Ты действительно перешёл из Q3 в Q1, потом в Q2, и потом в Q3 — по одному шагу за раз. И это как раз то, что предсказывает модель. Видишь ли, то, что случилось с тобой — это не противоположность тому, что случилось с Тревисом, это то же самое: каждый раз, когда ты оказываешься в классическом состоянии, то, перезагрузившись (если ты вообще перезагружаешься), оказываешься на один уровень выше — но уровни зациклены! — Она указала на экран. — Доказано математически: изменение вектора — это модуль, абсолютное значение. Оно статистически предпочитает быть положительным, но, если это невозможно, возникает отрицательная дельта.

— Гммм… значит, если ты начал как Q1…

— Если ты начал как Q1, ты выйдешь из комы как Q2; если ты был Q2, как Тревис, то очнёшься как Q3; и если изначально ты был Q3, как ты, то вернёшься обратно на уровень Q1.

— Это… вау!

— Точно — вау. Но это именно то, что предсказывает математическая модель, и это в точности то, что произошло с тобой, с Тревисом и… — Она замолчала.

— Это просто сказка! Ты гений.

— Спасибо, — сказала она, всё ещё хмурясь. — Однако остаётся ещё одна проблема. Пока Тревис был в коме, информация о его предыдущем квантовом состоянии должна была сохраняться в течение девятнадцати лет. Чтобы ему очнуться как Q3, информацию о том, что прежде он был Q2, нужно откуда-то достать, несмотря на то, что сам он в этот момент находится вне суперпозиции.

Я попытался угнаться за её мыслью.

— Как я понимаю, микротубулярный цитоскелет имеется почти во всех клетках тела? Не только в клетках мозга? Микротрубочки в нейронах Пенроуз и Хамерофф считали источником сознания, но, может быть, обычные клетки тела сохраняют суперпозицию, даже когда нервная ткань её утрачивает? Что-то типа мускульной памяти?

Последняя фраза задумывалась как каламбур, но она кивнула, будто я сказал нечто более умное, чем мне самому казалось.

— Может быть, может быть, — она пожала плечами. — Кто знает? Однако можно сказать с уверенностью, что каков бы ни был механизм, подобная память должна существовать.

— Круто, — сказал я. — Однако, ты говоришь, это случается с каждым, кто полностью утрачивает сознание? Если он приходит в себя, то оказывается на один уровень выше, чем был, либо, если он был Q3, то становится Q1, я правильно понимаю?

— Да, я так думаю. Но для этого нужно, чтобы его мозг выпал в классическое состояние. Этого не происходит во время сна; во сне мы находимся в сознании, именно поэтому мы видим сны, а внешние раздражители способны нас разбудить.

— Ага, — согласился я. — И я слышал множество историй о том, люди утрачивали сознание посредством комы, общего наркоза или клинической смерти. Те, кто хорошо их знал, часто говорят, что этот опыт сильно их изменил. Члены семьи и друзья говорят, что в после клинической смерти люди становятся спокойнее — и во многих случаях так оно и должно быть. Если прежде ты был психопатом Q2, то очнёшься думающим рефлексирующим Q3. А если был Q3, то станешь Q1, у которого в буквальном смысле слова нет земных забот. Конечно, это не должно происходить при каждом применении общего наркоза, но…