Квантовая ночь (ЛП)

— Эта тема не поднималась, но я уверен, что мистер Ненши знает, что эта проблема весьма меня беспокоит.

Ещё одна женщина:

— Какие ещё вопросы вы обсуждали с канадским лидером?

Кэрроуэй ненадолго задумался.

— У нас с премьер-министром Ненши был честный обмен взглядами. Я подчеркнул исторические связи между нашими великими странами, но я также выразил ему нашу глубокую искреннюю озабоченность репутацией его страны в области защиты прав нерождённых детей. Наведя, наконец, порядок в собственном доме, мы не намерены более закрывать глаза на убийство невинных душ в других местах. Здесь, в Северной Америке, Канада стоит особняком — в этом смысле она государство-изгой. Наш больной южный друг, Мексика, позволяет аборты лишь в особых случаях. Во всём Новом Свете — в Северной, Центральной и Южной Америке — лишь Канада, коммунистическая Куба и крошечные страны Гайана, Французская Гвиана и Уругвай предоставляют неограниченный доступ к абортам.

Новый журналист:

— Учитывая отмену решения по делу Роу против Уэйда нашим Верховным Судом, не беспокоитесь ли вы о том, что американские женщины будут уезжать на север для приобретения процедур, которых они здесь лишены?

Кэрроуэй кивнул.

— Мы, разумеется, мониторим ситуацию — и мониторим весьма пристально.

Райан в продолжение выпуска новостей смотрела на меня не меньше, чем в телевизор и, я думаю, почувствовала, что услышанное меня не на шутку обеспокоило.

— А что такое «мониторим ситуацию»? — спросила она.

Я встал, чтобы принести тосты; они выскочили из тостера некоторое время назад, но я был слишком увлечён телевизором, чтобы заметить.

— Хотел бы я знать, Имбирёк.

Я переключился на другой канал — им оказался «Fox News», который телевизор у меня дома настроен пропускать. Как только я увидел, о чём они говорят, я отключил звук и стал молча читать субтитры, чтобы не дать Райан понять, о чём речь.

Коррекция.

Так это называл «Fox». Безобидно. Небольшое изменение курса; просто чтобы кое-что исправить. Лекарство, не более того.

У других новостных каналов было более адекватное название, но у «Fox» самая большая аудитория, и даже те, кто писал название канала как «Faux [82] News» — интернет-мем с более чем десятилетней историей, слышали, как это называют «Коррекцией» в клипах «The Daily Show» или на Фейсбуке».

Никто никогда не узнает точное количество жертв, однако резня, которой дал старт Закон Макчарльза — закон штата Техас, похоже, уже ставший de facto законом в большинстве Южных штатов — быстро распространялась. Согласно одной из оценок число смертей уже достигло пяти тысяч, и многие считали, что оно гораздо больше; в конце концов, члены семей жертв — «откорректированных», как их называл «Fox» — избежавшие смерти, вряд ли стали бы обращаться в полицию по поводу пропавших детей или братьев.

Изображение переключилось на пожилую латиноамериканку с залитым слезами морщинистым лицом, глядящую на место ещё одного массового убийства — тела раскиданы по земле пергаментного цвета. Я поспешил выключить телевизор, пока Райан не подняла взгляд от своей тарелки.

41

Когда к нам присоединилась Кайла, одетая в джинсы и футболку и с обмотанным вокруг головы полотенцем, я пересказал ей увиденное, начиная с телефонного разговора между президентом и премьер-министром.

— Кэрроуэй, — сказала она так, словно это было название болезнетворного микроба. — Он ведь наверняка психопат.

— Вполне могу себе такое представить, — согласился я.

— И, кстати, — продолжила Кайла, — губернатор Макчарльз тоже. Хотелось бы мне положить их обоих под пучок и доказать миру, что это правда. — Её лицо расцвело от пришедшей на ум идеи. — А как насчёт твоего метода с микросаккадами? Нельзя его применить?

— Сомневаюсь, что он согласится надеть мои очки.

— Это вряд ли, но ты говорил, что это можно сделать по видеозаписи?

В какой-то момент я рассказал Кайле ту же самую историю, какую кода-то рассказывал моей сестре Хизер: про то, как я анализировал Энтони Хопкинса, играющего Ганнибала Лектера.

— Ну да, — согласился я, — только «Молчание ягнят» — особый случай: там есть длительные эпизоды, в которых персонаж смотрит прямо в камеру, и мне удалось достать фильм в разрешении 4K. — Я покачал головой. — Та же проблема, что и с видеозаписями, отснятыми Менно в 2001-м. Я бы с удовольствием опробовал свой метод на тех видеокассетах, чтобы доказать, что я был Q1 даже во время последнего интервью — доказать, что это было паралимбическое повреждение, а не квантовая психопатия — но разрешения той плёнки недостаточно даже близко, и кроме того, съёмка велась сбоку; отследить наличие микросаккад невозможно.

— Чёрт, — сказала Кайла. — Но ведь президент США наверняка самый снимаемый человек в мире. Должно существовать видео с ним в достаточно высоком разрешении.

— Наверняка. Субботние утренние политические шоу — Стефанопулос, «Встречи с прессой» — все снимаются в разрешении 4K, но там много склеек. Раз-два-три, смена кадра; раз-два-три, смена кадра. Даже когда он говорит, они показывают реакцию оппонента на его слова.

— А у этих программ нет отснятого материала, который они не показывают?

За эти годы я появлялся на телеэкране несколько десятков раз.

— Обычно нет; такого рода интервью снимают в реальном времени, а потом либо сразу транслируют, либо записывают: режиссёр переключается между камерами во время интервью, и только картинка с выбранной камеры попадает в трансляцию или запись.

— А на пресс-конференциях, типа той, что ты только что видел?

— Это подошло бы, но, опять же, он должен долго смотреть в одно и то же место, и я сомневаюсь, что ему это зачем-то нужно.

— А какой длительности тебе нужна запись?

— Ну, если он не психопат, это выяснится через три-четыре секунды — но чтобы доказать, что он психопат? Думаю, нужно около десяти секунд непрерывной съёмки.

— Десять секунд не моргая?

— Моргать можно, но он должен смотреть в одно и то же место полные десять секунд, и без сотрудничества со стороны испытуемого такое сложно раздобыть.

— Может быть, — сказала Кайла, — а может, и нет. Он постоянно появляется на людях. А сейчас камера есть почти у каждого. Узнай, где он появится в следующий раз и попроси в интернете кого-нибудь снять видео высокого разрешения с упором на его глаза.

— Кто же станет таким заниматься?

— Куча народу. Теперь, когда твой метод стал общеизвестным…

— Постой-постой. Очки стали общеизвестными после процесса Беккера, но тот факт, что подобный тест можно выполнить с помощью видеозаписи высокого разрешения? Нет, его держат под сукном.

— Почему? — спросила Кайла.

И правда, почему? Помимо соображений приватности, было два основных ответа. Первый — так же, как Менно счёл за лучшее скрыть факт того, что у большинства людей нет внутренней жизни, я беспокоился, что если неподготовленные обыватели начнут применять мой тест, неизбежные неверные диагнозы, полученный теми, кто попросту не смог зафиксировать имеющие место микросаккады, начнут разрушать отношения и карьеры, и даже, возможно, приведут к самосудам. Как я говорил Хизер, Боб Хейр озвучивал подобную обеспокоенность ещё в 2001-м, когда Джон Ронсон выпустил научно-популярную книгу «Тест на психопата: Путешествие по индустрии безумия», в которой описывался ПВП-Р и высказывалось предположение, что любой человек может сделать корректную оценку.

А вторая причина? Экономическая. Хейр получал роялти с ПВП-Р, полный набор для которого продавался за 439 долларов; я — и, не менее важно, мой университет, держатель патента — намеревался получить гораздо больше денег от лицензирования «очков Марчука», чем от методологии, которой мог бы пользоваться всякий.

Я объяснил это в нескольких словах; Кайла уловила мысль немедленно.