Квантовая ночь (ЛП)

Я выдохнул, помедлил ещё пару секунд, затем сказал:

— Тогда, в 2001-м… — я покачал головой: слова было почти так же невозможно произнести, как подумать стоящую за ними мысль, — я убил человека.

— Ох… О, Господи. Нет, нет.

— Сломал ему шею. Нарочно.

На лице Намбутири отразилась целая гамма возможных ответов, но в конце концов он спросил:

— Кто это был?

— Доминик Адлер. Партнёр-исследователь Менно Уоркентина.

— Это была… это была самооборона?

О, как бы мне хотелось, чтобы была! Я убил того эф-зэ в прериях совсем недавно, и то в самом деле была самооборона. Несмотря на это я едва смог жить дальше с этим бременем на душе. Но это… это!..

Я покачал головой.

— Это было преднамеренное убийство. И… очень жестокое.

Какое-то время Намбутири молчал.

— И вы знаете, почему вы это сделали?

— Вы имеете в виду мотив?

— Нет, нет, — ответил Намбутири. — Я имею в виду, почему?

Я вспомнил тонкие царапины на моих старых сканах мозга.

— Думаю, из-за паралимбических повреждений, которые вы обнаружили, но… — Я вздохнул. — Я даже не думал, что способен… Я просто… — К горлу подступил комок.

— Мы прекратим процедуру, если пожелаете, — сказал Намбутири.

Моё сердце всё ещё судорожно колотилось.

— Нет. Я хочу знать остальное.

36

Пожалуй, никогда в Виннипеге не хорошо так, как в конце июня. В этом году последний снегопад был в апреле, а первые комары появились лишь через месяц. Менно Уоркентин шёл по коридору, его чёрные туфли от Бруно Магли мягко ступали по казённого вида плитке. Во время учебного года в этом коридоре не протолкнуться от снующих с места на место усталых студентов и загнанных преподавателей. Но хотя некоторые студенты учились и летом, мало кого их них можно было встретить здесь в пятницу вечером перед длинным уик-эндом Дня Канады [77].

Менно вошёл в их общую с Домиником Адлером лабораторию и подошёл к рабочему столу. На нем были сложены стопкой восемь новых сенсорных модулей, которые станут частью шлема «Марк-III»; рядом с ними — зелёные шайбы старых эмиттеров транскраниального фокусированного ультразвука. Эти, разумеется, в состав нового устройства не войдут, но Дом продолжал выполнять с ними тесты, пытаясь понять, что заставляет людей терять сознание; минобороны увеличило его грант ещё на сто тысяч, так что он мог себе это позволить.

Менно оглянулся, пытаясь понять был ли Дом здесь с утра. Обычными следами его пребывания были открытые бутылки «Доктора Пеппера», недопитые примерно на дюйм, но ничего такого не обнаружилось. Менно нажал кнопку, включающую настольный компьютер и его громоздкий семнадцатидюймовый VGA-монитор. Windows-98 принялась неспешно загружаться; интересно, будет ли быстрее XP, выход которой обещали этой осенью.

Он услышал звук открывающейся двери.

— А, Дом. Я надеялся… — Но это был не Доминик. — О! Джим. Я тебя не ждал. Думал, ты уехал на озеро на все праздники.

Звук изо рта Джима:

— Так я всем сказал. Алиби никогда не повредит.

Менно фыркнул.

— Да, наверное. Ты сегодня Дома не видел?

Рот снова зашевелился:

— Он в своём офисе. — Глаза повернулись в сторону стены, где на двух акриловых U-образных крюках-подставках лежала бейсбольная бита «Луисвилль Слаггер». Требуется комментарий; вот он:

— Чеховское ружьё.

Бита снята с подставок, рукоятка обхвачена ладонями. Бита свистнула в воздухе.

— Дому эта вещь очень дорога, — сказал Менно. — Тебе лучше положить её на место.

Рождаются новые слова, пустые, автоматические:

— Помните, как «Блю Джейз» выиграли те две Мировые Серии подряд? Мне было одиннадцать в первый раз и двенадцать во второй. В Калгари нечасто болеют за Торонто, но не в тот раз.

Джим начал сокращать дистанцию между ними; рука крепко сжимает биту, каблуки щёлкают, как часовой механизм бомбы. Менно встревожено попятился. Вскоре его зад упёрся в стол, и…

Гадство!

Джим взмахнул битой. Менно двигался так же нескоординировано, как и в сквоше, едва успев вовремя уйти из-под удара.

— Господи, Марчук!

Джим развернулся и ударил снова. Менно пригнулся.

— Помогите! — закричал он. — Кто-нибудь, помогите! — Но он был прав — кампус будто вымер. Пятясь теперь в противоположном направлении, он наткнулся на складной металлический стул. Он откатился в сторону как раз в тот момент, как бита смяла верхнюю часть спинки стула. Менно схватил стул за ножки и поднял его, как щит, чтобы защититься от следующих ударов. Джим отбросил биту в сторону, чтобы ухватить стул за раму; вскоре он вывернул его из хватки Менно. Он отшвырнул стул; тот сложился, ударившись об пол.

Менно попытался пробраться к двери, но Джим был легче и подвижнее; он легко преградил Менно путь. Джим кинулся вперёд, и Менно, к собственному изумлению, сумел уклониться. Когда Джим пролетал мимо, Менно попытался применить приём, который он видел по телевизору — сплести пальцы рук и врезать студенту в спину, отчего студент упал лицом в пол.

Менно повернулся, чтобы бежать, но и сам начал падать вперёд — Джим схватил его за лодыжку. Ударившись об пол, он перевернулся на спину. Джим двигался к нему, на ходу подхватывая складной стул, но в качестве оружия стул был неудобен, и он снова отбросил его. Менно подтянул колени к груди, а затем, когда Джим приблизился, нанёс резкий удар обеими ногами, отбросив студента на рабочий стол; аккуратная стопка сенсоров от удара опрокинулась, и они раскатились по столешнице.

Нижнюю часть позвоночника вдруг пронзила мучительная боль — похоже, был сломан копчик. Менно поднялся с пола, пока Джим пытался приподнять монитор. Тот поднялся примерно на фут, затем рывком остановился — не пускал видеокабель, привинченный к гнезду. Однако тяжёлая AT-клавиатура размером с оконную створку легко отделилась от кабеля подключения, и Джим, размахивая ею, снова двинулся к Менно.

Менно снова попытался добраться до двери, но Джим быстро перекрыл ему путь. Он несколько раз взмахнул клавиатурой; Менно ощутил порождаемые взмахами потоки воздуха и повернулся, бросившись к рабочему столу. Ему не хотелось поворачиваться спиной, но пришлось на секунду это сделать, чтобы схватить в каждую руку шайбу ультразвукового эмиттера.

Джим рванулся вперёд и ударил Менно клавиатурой по голове. Менно на мгновение пошатнулся; Джим отбросил клавиатуру в сторону и сбил Менно с ног. Тот упал прямо на спину, раскинув руки — словно собрался сделать снежного ангела — но удержал в руках шайбы. Хотя обычно они активировались командой, посылаемой шлемом, на ребре у каждой был переключатель-ползунок для ручного тестирования; Менно отчаянно пытался нащупать их большими пальцами.

Перешагнув через Менно, Джим схватил его за горло. Менно едва не выпустил шайбы из рук, чтобы попытался ослабить его хватку, но он знал, что Джим моложе и сильнее. Вместо этого он начал поворачивать шайбы в пальцах, словно регуляторы термостата, и, наконец, нащупал переключатель на левой их них и сдвинул его вперёд.

Он ощущал, как выпучиваются у него глаза и сжимается гортань, продолжая вращать по часовой стрелке правую шайбу, ощупывая её боковую поверхность. Сбрендивший студент по-прежнему сжимал ему горло, но в конце концов Менно нашёл второй переключатель, однако — вот гадство! — он, похоже, застрял. В глазах начало темнеть, лёгкие горели, и…

…и он, наконец, сообразил, что держит их так, что левый переключатель нужно двигать вверх, а правый — вниз, и когда боль уже становилась невыносимой, сделал именно это. После чего, словно ударяя в кимвалы, прижал шайбы к голове Джима и держал их там, словно зелёные наушники, пока…

…пока глаза напавшего не закатились, руки не обмякли, и он не рухнул на Менно, который тут же столкнул его с себя, оставив лежать на боку. Профессор, тяжело дыша, тоже полежал несколько секунд, потом медленно поднялся на ноги. Он всё ещё стоял, согнувшись, и пытался прийти в себя, когда зазвонил телефон. У него не было никакого желания брать трубку — он даже не был уверен, что сможет говорить — но проклятый трезвон лишь усиливал стук молотков в ушах.