Хроники Кадуола

Альхорин готов был многословно обосновывать свои действия десятками различных причин, но Бардьюс оборвал его: «Обсуждать здесь нечего. Совершенно ясно, что вы доили вымя доверительного фонда, схватившись за все четыре соска. Я хотел бы узнать у вас только одно: каким образом вы намерены возместить потери?»

«Это невозможно!» — воскликнул Альхорин и пустился в запутанные объяснения.

Бардьюс отказался его выслушивать и поступил с расхитителем по справедливости, но не слишком сурово. Отныне Альхорин должен был жить в коттедже управляющего, как в старые добрые времена. Кроме того, он обязан был проследить за тем, чтобы материалы, якобы заказанные им за счет имения, были действительно доставлены, а работы, оплаченные им из кармана семьи Стронси, были действительно выполнены. Каким образом Альхорин добудет деньги, необходимые для соблюдения этих условий, зависело исключительно от самого управляющего — эти деньги, как следовало из учетных записей, существовали.

Альхорин ворчал и жаловался, но Бардьюс поставил его перед выбором: управляющий мог либо возместить убытки, либо понести наказание, предусмотренное или не предусмотренное законами, но в любом случае грозившее ему крупными неприятностями.

Всплеснув руками, Альхорин смирился с судьбой и занялся компенсацией нанесенного ущерба.

Примерно в это время Намур привез первую партию йипов на ранчо «Тенистая долина».

Бардьюс познакомился с Намуром и решил попробовать использовать йипов в качестве рабочей силы. Он заключил с Намуром контракт на поставку двух бригад по триста человек в каждой; одна должна была прибыть на ранчо Стронси, а другая — на один из строительных участков его компании.

Так же, как и другие деловые партнеры Намура, Левин Бардьюс скоро убедился в полной бесполезности йипов и в том, что он потерял деньги, заплатив за их перевозку. Это обстоятельство не удивило его и не вызвало у него никакого раздражения. Йипы были психологически неспособны функционировать в качестве наемных работников; Бардьюс решил забыть об этой истории и покинул Розалию в сопровождении Флиц, чтобы заняться другими, более важными делами. Когда они вернулись на ранчо, они обнаружили, что Альхорин возместил большинство нанесенных им убытков и теперь, судя по всему, выполнял свои обязанности достаточно эффективно. Йипы, как сообщил Альхорин, мигрировали в полном составе на юг, к Таинственным островам Муранского залива, где они жили, как сибариты, в столь идиллических условиях, что управляющий сожалел о невозможности к ним присоединиться.

Бардьюс и Флиц убедились своими глазами в том, что Альхорин ничуть не преувеличивал. В Муранском заливе было примерно двести островов, по большинству отличавшихся буйной и живописной растительностью и полным отсутствием леших — что позволяло переплывать с одного острова на другой и собирать подножный корм, не опасаясь внезапных злоключений. Окаймленные белым песком, мирные голубые лагуны Таинственных островов таили смертельную опасность — водяные здесь встречались в изобилии и утаскивали на дно неосмотрительных пловцов.

Бардьюс и Флиц снова покинули Розалию, и некоторое время путешествовали из одного места в другое, с планеты на планету, занимаясь делами строительной компании «ЛБ» и других предприятий, с некоторых пор контролируемых Бардьюсом.

Блуждая по Ойкумене, они вновь посетили Кадуол. Они уже раньше познакомились с красотой местных пейзажей и с достопримечательными флорой и фауной этого мира, а также с уникальными условиями жизни на станции Араминта. На этот раз Бардьюс и его спутница осмотрели заповедные приюты — не слишком роскошные гостиницы, ненавязчиво притаившиеся на фоне драматических ландшафтов Кадуола. В приютах посетители могли наслаждаться видами, звуками и ароматами дикой природы, а также поразительными продуктами местной эволюции, не рискуя жизнью и — что еще важнее — не нарушая течение естественных процессов.

Приюты Кадуола произвели на Бардьюса глубокое впечатление. Принципы, которыми руководствовались их строители, совпадали с его собственными представлениями. Деловая жизнь заставила его проводить дни и ночи в сотнях гостиниц и отелей, отличавшихся всевозможными стилями, интерьерами, удобствами и неудобствами. Время от времени Левин Бардьюс замечал самоотверженное рвение, с которым тот или иной хозяин гостиницы относился к планировке и обустройству своего заведения, причем одержимость эта нередко не имела непосредственного отношения к извлечению прибыли. Бардьюс понял, что в таких случаях владельцы рассматривали свою собственность как вместилище красоты — можно сказать, как произведение искусства. Посетив заповедные приюты Кадуола, Бардьюс начал формулировать концепции, лежавшие в основе этой необычной эстетической доктрины.

Прежде всего, не должно быть никакой неестественности, никакой надуманности. Настроение, внушаемое гостиницей, должно создаваться ненавязчиво, благодаря соответствию сооружения и ландшафта. Превосходная гостиница есть сочетание множества превосходных характеристик, каждой из которых невозможно пренебрегать: месторасположения, открывающегося вида и их взаимно усиливающего влияния на архитектуру; интерьера, который должен быть прост, без чрезмерных украшений или бросающейся в глаза роскоши; обильной кухни, не слишком изощренной и ни в коем случае не стильной; вежливого, но не фамильярного персонала, и постояльцев как таковых. Кроме того, существовали не столь материальные и не поддающиеся определению факторы, непредсказуемые и нередко не поддающиеся контролю.

Вспомнив о замке Бэйнси, Бардьюс решил построить на краю Разлива первую из своих «синергических гостиниц». Затем он намеревался соорудить несколько «туземных приютов» на Таинственных островах, пригласив в качестве прислуги атлетически сложенных юношей и очаровательных девушек из племени йипов. Лагуны — по меньшей мере некоторые — можно было очистить от водяных и сделать безопасными для купания. В других отношениях водяные придавали дополнительный, щекочущий нервы оттенок опасности идиллической, в целом, атмосфере островов. Погружаясь в небольших прозрачных подводных лодках, посетители могли перемещаться с одного острова на другой, изучая по пути коралловые пещеры и разноцветные подводные джунгли.

Таковы были планы Левина Бардьюса. Флиц их не разделяла. Она мало интересовалась этим проектом и отказывалась принимать участие в воплощении капризов.

В вестибюле гостиницы станции Араминта к Бардьюсу подошел Намур. Некоторое время он беззаботно болтал о пустяках, чем даже в какой-то степени позабавил иронично-мрачноватого Бардьюса, в основном ограничивавшегося односложными ответами. Намур упомянул о строительной компании «ЛБ» и ее достижениях. Он выразил восхищение масштабами гигантского моста на Рейе.

«Закладка фундаментов для понтонов в условиях настолько стремительного течения, сама по себе — непревзойденное достижение!» — заявил Намур.

«Я нанимаю компетентных инженеров, — ответил Левин Бардьюс. — Они могут построить что угодно».

«Насколько я понимаю, в процессе строительства моста вы применяли подводную лодку?»

«Применяли».

«Любопытно было бы узнать, где она используется теперь».

«Нигде. Она осталась на Рейе. Рано или поздно нам придется ее ликвидировать».

«Даже так! — поднял брови Намур. — Она в хорошем состоянии?»

«Надо полагать».

«На какое расстояние, по-вашему, она может передвигаться под водой без захода в порт?»

Бардьюс пожал плечами: «Точно не помню. Это небольшой аппарат, управляемый двумя людьми и перевозящий до шести пассажиров. Он развивает скорость до девяноста километров в час и может двигаться без перезарядки аккумуляторов несколько суток — то есть, преодолевать несколько тысяч километров».

Намур кивнул: «Вполне может быть, что мне удастся организовать продажу вашей подводной лодки, если вы не запросите слишком высокую цену».

«Неужели? —спросил Бардьюс. — Сколько вы согласны заплатить?»

Намур засмеялся и сделал пренебрежительный жест рукой: «Недавно мне повстречался один чудак, убежденный, что в глубинах Моккарского моря на планете Тирхун скрываются руины нечеловеческой цивилизации. Вы слышали что-нибудь подобное?»