Хроники Кадуола

Теперь им придется иметь дело с новой Хартией, но я подозреваю, что они просто-напросто проигнорируют ее как бессмысленную и неосуществимую абстракцию — их ничто не переубедит и не остановит. Тем временем, практические обстоятельства не изменились. Ни одна сторона не располагает летательными аппаратами в количестве, достаточном для быстрой перевозки требуемого числа йипов на континент, и вооружением, позволяющим предотвратить контрмеры патрульных автолетов, базирующихся на станции Араминта.

Та же проблема отягощает умы на станции Араминта. Управление Заповедника не располагает космическими транспортными средствами, необходимыми для переселения йипов на другие планеты — даже если бы нашлась планета, согласная их принять и обеспечить им терпимые условия существования.

Таким образом, все три стороны, участвующие в конфликте, пока что находятся в тупике».

Каткар прервался, пытаясь истолковать выражения лиц Глоуэна и Уэйнесс: «На этом, конечно, интриги не кончаются».

«Все, что вы рассказывали до сих пор, было очень любопытно, но я не услышал ничего нового», — заметил Глоуэн.

Каткар обиделся: «Я изложил глубокие психологические наблюдения — их важность трудно переоценить!»

«Вероятно, так оно и есть, но Бодвин Вук сочтет неуместными какие-либо заверения, предоставленные в обмен на отчет о результатах психологического анализа».

«Ну хорошо! — прорычал Каткар. — Если уж на то пошло, зовите своих хваленых начальников! Но я предупреждаю, что ко мне должны относиться с безукоризненной вежливостью — я не допущу даже намека на неуважение!»

«Сделаю все, что в моих силах», — пообещал Глоуэн.

«И все же, господин Каткар, вы должны понимать, что Бодвин Вук иногда склонен к преувеличениям, и что от человека в его возрасте трудно ожидать внезапного изменения давних привычек», — задумчиво сказала Уэйнесс.

6

Глоуэн догнал Шарда, Эгона Тамма и Бодвина Вука как раз в тот момент, когда они выходили из здания городского совета. Ему удалось отговорить их от намерения снова посетить «Приют астронавта», приводя убедительные доводы — в старом доме Таммов находился, судя по всему, источник важнейшей информации, и пренебрегать такой возможностью было бы непростительно. Объясняя положение вещей, Глоуэн не упоминал имя Каткара, так как Бодвин Вук испытывал сильнейшую неприязнь к бывшему активисту партии ЖМО.

Уже поднимаясь по ступенькам крыльца к входной двери, Глоуэн задержался и предупредил высокопоставленных спутников: «Ситуация может оказаться деликатной. Будьте добры, проявляйте такт и не выражайте вслух никаких сомнений». Заметив, что Бодвин Вук нахмурился, Глоуэн поспешил прибавить: «Конечно, нет никаких причин для беспокойства, так как все присутствующие известны сдержанностью — особенно суперинтендант отдела B, чья способность к самоконтролю легендарна».

Бодвин Вук раздраженно махнул рукой: «О чем ты болтаешь? Кто там у тебя? Ты поймал за хвост Джулиана Бохоста и потихоньку его поджариваешь?»

«Если бы! — Глоуэн провел делегацию в восьмиугольную прихожую. — Сюда, пожалуйста — и не забывайте о необходимости сохранять полную беспристрастность!»

Все четверо зашли в гостиную. Уэйнесс сидела на одном из тяжелых темно-бордовых стульев. Каткар стоял спиной к камину. Увидев его, Бодвин Вук остановился, как вкопанный, и резко произнес: «Какого дьявола...»

Глоуэн заглушил окончание его фразы громким объявлением: «Всем, разумеется, известен мой гость, Руфо Каткар! Он великодушно согласился поделиться с нами кое-какими сведениями, и я обещал, что мы его выслушаем — вежливо и внимательно».

Бодвин Вук поморщился: «Последний раз, когда мне пришлось выслушивать этого лживого...»

«Каткар надеется, что предоставленные им сведения окажутся чрезвычайно полезными! — еще громче провозгласил Глоуэн. — Я заверил его в том, что должностные лица управления Заповедника, и в особенности Бодвин Вук, отличаются щедростью и великодушием... («Ха! — взорвался Бодвин Вук. — Ты ничего лучше не придумал?») ...и заплатят ему сумму, пропорциональную полезности полученной информации».

«Если Каткар действительно предоставит нам ценную информацию, он об этом не пожалеет», — кивнул Эгон Тамм.

В конце концов Каткара уговорили повторить его наблюдения, относящиеся к госпоже Вержанс. Бодвин Вук сидел неподвижно и молчаливо, как статуя.

Закончив вступительную часть, Руфо Каткар сделал красивый жест большой белой рукой: «Все, что вы слышали до сих пор, можно назвать предпосылками, отражающими мое близкое знакомство с происходящими событиями — и мой горький опыт идеалиста, преданного коррумпированными соратниками. Моими лучшими надеждами, моими незаменимыми способностями пренебрегли! Где еще они найдут такого руководителя?»

«Трагедия! Невосполнимая потеря!» — издевательски поддакнул Бодвин Вук.

«В философском отношении — отныне я сирота, — заявил Руфо Каткар. — Или, точнее говоря, интеллектуальный рыцарь на распутье, готовый предложить свои услуги за достойное вознаграждение. Я лишился корней, меня изгнали из родного гнезда, мне...»

Эгон Тамм поднял руку: «Мы нуждаемся в фактах. Например, когда госпожа Вержанс последний раз посетила Прибрежную усадьбу, ее сопровождали некий Левин Бардьюс с секретаршей или содержанкой, называющей себя «Флиц». Вы что-нибудь знаете об этих людях?»

«Да, — сказал Каткар. — И нет».

«А это что должно означать? Да или нет?!» — взревел Бодвин Вук.

Каткар обратил на Бодвина взор, полный сурового достоинства: «Мне известно множество любопытных деталей и подробностей, отчасти изобличающих истину, но порождающих новые тайны. Например, Левин Бардьюс — владелец крупнейших транспортных и строительных предприятий, пользующийся большим влиянием в индустрии. Само по себе это замечание кажется несущественным, пока оно не рассматривается в контексте других фактических сведений, позволяющих выявить определенные закономерности. Именно таким образом я намерен оправдать расходы, которые потребуются в связи с оплатой моих услуг».

Бодвин Вук с досадой покосился на Шарда: «Вас это, кажется, забавляет. Не понимаю, почему».

«Каткар напоминает мне рыбака, разбрасывающего по воде крошки, чтобы приманить рыбу».

Каткар великодушно кивнул: «Вполне уместная аналогия».

«Ладно, ладно! — пробурчал Бодвин Вук. — Мы разинули рты, плещем хвостами и жадно хватаем приманку».

«Давайте познакомимся с некоторыми из упомянутых деталей и подробностей, — поспешно вмешался Эгон Тамм. — Это поможет точнее определить, какую именно сумму мы согласились бы заплатить за всю информацию».

Каткар с улыбкой покачал головой: «Такому подходу не хватает спонтанности! Ценность моей информации намного превосходит сумму, которую я намерен назвать».

Бодвин Вук демонстративно расхохотался. Эгон Тамм удрученно развел руками: «Мы не можем брать на себя предварительные обязательства, это было бы безответственно! Что, если вы попросите десять тысяч сольдо или даже больше?»

Руфо Каткар укоризненно поднял черные брови: «Я обращаюсь к вам со всей искренностью! Я надеюсь заслужить ваше доверие с тем, чтобы установилась атмосфера товарищеского взаимопонимания, в которой каждый вносит свой вклад по возможности и получает по потребностям! В такой атмосфере несколько тысяч сольдо — пустяк, не заслуживающий внимания побочный эффект».

Наступило молчание. Через некоторое время Эгон Тамм предложил: «Может быть, вы поделитесь все-таки еще несколькими фактами — чтобы мы могли взвесить ваше предложение?»

«Охотно! — заявил Каткар. — Хотя бы для того, чтобы продемонстрировать свою добросовестность. Бардьюс и Флиц — любопытнейшая парочка. Их взаимоотношения носят на удивление формальный характер, хотя они путешествуют вместе. Каков действительный характер этих взаимоотношений? Кто знает? Судя по внешним признакам, Флиц ведет себя странно: она молчалива, холодна, едва снисходит до вежливости и, несмотря на выдающиеся физические данные, явно не хочет быть привлекательной. Как-то во время очередного званого ужина, устроенного госпожой Вержанс, Джулиан завел разговор об изящных искусствах и принялся утверждать, что, если забыть о Строме, Кадуол можно назвать культурной пустыней.