Хроники Кадуола

7

Как только консерватор и работники бюро расследований заняли места за столом в таверне, проем входной двери загородила массивная фигура смотрителя Боллиндера. Жесткие черные волосы, черная борода и мохнатые черные брови всегда придавали его большому круглому лицу неприветливое выражение, но сегодня вечером смотритель был действительно не в духе. Он приблизился быстрыми шагами, подсел ко столу и обратился к Эгону Тамму: «Если вы надеялись, что ваше объявление положит конец сомнениям, ваши надежды не оправдались. Теперь сплетен и пересудов еще больше, чем раньше. Каждый хочет знать, как скоро ему придется покинуть Строму и что его ожидает: меблированная усадьба с видом на горы или палатка в лесу, кишащем диким зверьем. Каждый спрашивает, каким образом его семья переедет на станцию, какие вещи следует взять с собой, что придется оставить — и так далее».

«Подробного плана еще нет, — ответил Эгон Тамм. — Каждая семья внесет свои имена в список, после чего людей будут перевозить по списку, сначала во временные жилища. Через некоторое время они смогут сами выбрать себе постоянное жилье. С переездом не должно быть никаких проблем, если «жмоты» не начнут упираться, в каковом случае их придется перевозить принудительно — что, разумеется, нежелательно».

Смотритель Боллиндер недоверчиво хмурился: «В принципе все это выглядит достаточно просто, но боюсь, что на практике задержки неизбежны. У нас примерно сто пятьдесят домовладельцев-консервационистов, то есть уже в первом списке будут пятьсот или шестьсот человек. Примерно столько же убежденных «жмотов», не считая всевозможных «независимых» и «колеблющихся», а эти будут ждать до самого последнего момента, пока у них не останется никакого выбора — с ними придется иметь дело отдельно».

В таверну зашел Каткар. Ни на кого не глядя, он размашистыми шагами направился к столу у стены, сел, подозвал официанта и заказал миску ухи. Когда уху принесли, он схватил ложку, нагнулся над миской и стал жадно поглощать ее содержимое.

«Каткар явился, — заметил Шард. — Может быть, нам пора обсудить его предложение?»

«Вот еще! — буркнул Бодвин Вук. — Он слишком много просит за кота в мешке».

«По сути дела вопрос сводится к тому, не обойдется ли нам экономия слишком дорого, — возразил Эгон Тамм. — Если у него действительно есть жизненно важные сведения, деньги не имеют значения».

«Мне не полагается знать, о чем вы говорите?» — спросил смотритель Боллиндер.

«Никому об этом не рассказывайте, — предупредил Эгон Тамм. — Каткар желает продать важные сведения за двадцать тысяч сольдо. Кроме того, он боится за свою жизнь».

«Гм! — смотритель Боллиндер задумался. — Учитывайте, что Каткар выполняет функции секретаря или помощника достопочтенного Дензеля Аттабуса, из которого «жмоты», насколько мне известно, обманом вытянули огромные деньги».

«Мысль о том, что Каткар что-то знает, чего мы не знаем, начинает приобретать зловещий оттенок, — задумчиво сказал Шард. — Тем более, что, нуждаясь в нашей защите, он все равно оценивает свою тайну в двадцать тысяч сольдо».

Бодвин Вук нахмурился и промолчал.

За столом у стены к Каткару присоединился полный молодой человек, почти толстяк, с мясистой круглой физиономией, густой черной шевелюрой, строгими черными усиками и красивыми прозрачно-серыми глазами. Каткар оторвался от ухи, явно недовольный вторжением. Молодой человек, однако, начал в чем-то его серьезно убеждать, и через некоторое время Каткар с интересом поднял брови. Положив ложку на стол, Каткар откинулся на спинку стула — глаза его живо поблескивали.

Шард спросил у смотрителя: «Кто это говорит с Каткаром?»

«Роби Мэйвил, штатный активист ЖМО, — ответил Боллиндер. — Он у них заседает в исполнительном комитете или в чем-то таком. Джулиан Бохост считается рангом повыше, но ненамного».

«Он не производит впечатление фанатика».

Боллиндер хмыкнул: «Мэйвил — прирожденный интриган. Ему нравится заводить шашни и плести заговоры из любви к искусству. Доверять ему невозможно. Подождите, он еще и к нам подсядет — воплощение чарующей искренности!»

Смотритель, однако, ошибся — вскочив на ноги, Роби Мэйвил жестом попрощался с Каткаром и покинул таверну.

«Так как же быть с Каткаром? — спросил у Бодвина Вука Глоуэн. — Вы согласитесь на его условия?»

Суперинтендант бюро расследований, продолжавший испытывать отвращение к самовлюбленному перебежчику, не мог избавиться, однако, от профессионального беспокойства по поводу возможностей, ускользавших у него из рук.

«Даже если бы Каткар добровольно и безвозмездно предупредил нас о третьем пришествии святого Джасмиэля — и даже если бы его предсказание сбылось! — я считал бы, что он заломил несусветную цену», — проворчал он.

Глоуэн промолчал. Бодвин Вук внимательно смотрел на него: «А ты бы заплатил?»

«Каткар не глуп. Он знает, что нам нужны его сведения — иначе он не запросил бы так много».

«И ты готов положиться на его самомнение?»

«У нас нет другого выбора. Я обещал бы выполнить его условия, выслушал бы его и уплатил бы обещанную сумму. Впоследствии, если бы оказалось, что его сведения не стоили ни гроша или не соответствовали действительности, я нашел бы какой-нибудь способ заставить его вернуть деньги».

«Гм! — Бодвин Вук кивнул. — Такое решение вопроса делает честь тебе и отделу B, а следовательно и мне, как руководителю отдела. Как вы думаете, консерватор?»

«Согласен».

«Шард?»

«Разумеется».

Бодвин Вук повернулся к Глоуэну: «Ты можешь сообщить ему о нашем решении».

Глоуэн поднялся на ноги — и замер: «Каткар ушел!»

«Это просто возмутительно! — взорвался Бодвин Вук. — Сначала он торгуется, как базарная торговка, а потом выкидывает бессовестные трюки! Чего еще ожидать от продажной душонки?» Суперинтендант гневно направил указательный палец на Глоуэна: «Найди его! Объясни ему, что договор дороже денег! Поспеши, пока он не сбежал! Он не мог уйти далеко».

Глоуэн вышел на дорогу и посмотрел по сторонам. С одной стороны высился крутой утес; с другой открывалась темная бездна, дышавшая в лицо холодным соленым воздухом. Сверху и снизу беспорядочно светились тусклые желтые огни в окнах особняков.

Глоуэн вернулся в таверну и снова занял свое место за столом.

«Где Каткар?» — резко спросил Бодвин Вук.

«Понятия не имею. Снаружи никого нет».

Бодвин крякнул от досады: «Вот увидишь, он скоро прибежит назад, облизываясь и виляя хвостом, и попросит в два раза меньше! Никогда не поддавайся на вымогательство!»

Глоуэн не нашелся, что сказать. Уэйнесс вскочила: «Позвоню ему домой!»

Она скоро вернулась: «Никто не отвечает. Я оставила ему срочное сообщение».

Тем временем смотритель Боллиндер, тоже потихоньку исчезнувший, вернулся в сопровождении рыжебородого молодого человека и представил его: «Перед вами Йигал Фич, местный юрист. Час тому назад Дензель Аттабус вызвал его — по-видимому для того, чтобы оформить какой-то документ. Поднимаясь к дому Аттабуса, господин Фич видел, как его клиент пролетел мимо, будучи сброшен во фьорд с веранды своего особняка. Господин Фич не успел никого заметить на веранде, но побоялся заниматься расследованиями в одиночку и поспешил сюда. Я сразу позвонил в особняк Аттабуса. Горничная ничего не знает — кроме того, что хозяина нет дома. Несмотря на общеизвестную приверженность самым высоким идеалам, насколько мне известно, достопочтенный Аттабус еще не успел отрастить крылья. Короче говоря, он мертв».

Глава 2

1

Утром, незадолго до возвращения на станцию, Эгон Тамм снова обратился к жителям Стромы. К этому консерватора побудили замечания его дочери, Уэйнесс. «Твои заявления были четко сформулированы, но прозвучали слишком официально и совсем не дружелюбно», — сказала она ему.