Хроники Кадуола

«Очень хорошо!»

«Хорошо-то хорошо, но по этому поводу у меня есть определенные соображения, которые нужно будет обсудить. Третий документ — письмо, адресованное Юстесу Чилке и подписанное Флойдом Суэйнером:

«Дорогой Юстес!

К своему огромному удивлению я обнаружил эти документы среди бумаг, которые приобрел на аукционе практически за бесценок. Значение этих документов, однако, невозможно переоценить — по существу, они наделяют их владельца правом собственности на планету Кадуол.

Официально планета в настоящее время принадлежит Обществу натуралистов и, если бы оно было действующей ответственной организацией, я немедленно вернул бы эти документы тем, кого следует считать их правомочными владельцами. Я навел справки, однако, и выяснил, что такое решение было бы в высшей степени нецелесообразным. Общество натуралистов практически бездействует; его немногие остающиеся члены — глубокие старцы, а его должностные лица, за исключением двух человек — не более чем дилетанты. Короче говоря, Общество натуралистов вымирает, если уже не вымерло, но еще не осознало этот факт.

Я поддерживаю идею сохранения Заповедника на Кадуоле. Тем не менее, по мере того, как я пишу эти строки, смерть стоит у меня за плечами, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, и в ближайшее время меня ожидает та же судьба, что и дряхлое Общество натуралистов. Поэтому я назначаю тебя хранителем этих документов до тех пор, пока ты не сможешь передать их в надежные и заботливые руки представителей нового возрожденного Общества натуралистов или его правопреемника — исключительно с целью обеспечения дальнейшего существования и процветания Заповедника на Кадуоле.

Мои конкретные указания ограничиваются следующим: не позволяй благонамеренным, но непрактичным теоретикам контролировать твои действия; убедись в том, что ты имеешь дело с компетентными и опытными людьми, проявляющими терпимость и не руководствующимися идеологическими соображениями.

Если ты считаешь, что обязанности, возложенные на тебя этим письмом, выходят за рамки твоих способностей или возможностей, тщательно выбери знающего и добросовестного человека, приверженность которого принципам Заповедника не вызывает никаких сомнений, и возложи на него свои обязанности.

По существу, ты должен будешь руководствоваться интуицией и здравым смыслом; я знаю, что ты так и поступишь в любом случае, вопреки любым строжайшим инструкциям и серьезнейшим предупреждениям.

Я прибегаю к столь необычному средству передачи тебе этих документов по нескольким причинам, одна из которых заключается в том, что после моей смерти, когда тебя не будет дома, любое имущество, полученное тобой в наследство, будет с энтузиазмом экспроприировано твоими братьями и кузенами, тетушками, дядюшками и даже родителями. Или же оно будет пылиться в сарае вместе с чучелами. Я написал тебе несколько писем, пользуясь несколькими известными мне адресами; подозревая, что эти письма могут попасться на глаза посторонним, я осторожно рекомендовал тебе заглянуть туда, где, как тебе известно, может содержаться ценная информация. Надеюсь, что ты получишь одно из этих писем, и оно позволит тебе без труда найти документы, о которых идет речь.

А теперь, Юстес, боюсь, что настало время прощаться. Я не боюсь смерти, но не думаю, что она мне очень понравится.

Флойд Суэйнер».

Уэйнесс взглянула на Глоуэна: «Вот и все».

«Что ж, пожелания деда Суэйнера мало отличаются от наших намерений, в связи с чем нам даже не придется их игнорировать».

«Это упрощает дело для всех, — согласилась Уэйнесс. — В том числе для Чилке, так как у нас есть основания допустить по умолчанию, что он согласился бы с нашим образом действий и немедленно передал бы Заповеднику эти документы».

«Чилке будет рад узнать, что его так быстро освободили от бремени лишних обязанностей. Тем не менее, следовало бы как-нибудь отметить его вклад в общее дело — назвать его именем болото, птицу, гору или хотя бы новый исправительно-трудовой лагерь на Протокольном мысу. «Пенитенциарий памяти Юстеса Б. Чилке», представляешь?»

«Чилке сказал бы, что он жив, здоров и отдавать концы не собирается, в связи с чем посвящать его «памяти» что бы то ни было, пусть даже каторжную тюрьму, несвоевременно».

«Это уж точно!»

В Ларго Уэйнесс и Глоуэн остановились в гостинице «Заезжий дом на набережной», с видом на речные просторы Сиппевиссы. Уэйнесс сразу же позвонила в усадьбу «Попутные ветры».

«Уэйнесс! — воскликнул Пири Тамм. — Приятный сюрприз! Где ты?»

«Возвращаюсь из Бангалора. Мои занятия прошли успешно. Я научилась распознавать гармонии семи небесных сфер».

«Не сомневаюсь, что тебе это полезно», — осторожно заметил Пири Тамм.

«Гуру доволен моими достижениями. По меньшей мере он считает, что мои стопы на правильном пути».

«Учитывая его общеизвестную сдержанность, это исключительно высокая оценка, — сухо ответил Пири Тамм. — Ты заедешь в «Попутные ветры»?»

«Да, но я хотела вас предупредить, что приеду не одна. Вас это не обременит?»

«Нисколько. Кто твой приятель?»

«Это долгая история — я все расскажу, когда мы встретимся. Что происходит в «Попутных ветрах»?»

Пири Тамм помолчал несколько секунд, явно выбирая слова, после чего произнес самым обыденным тоном: «Я чувствую себя хорошо, перелом бедра уже практически не дает о себе знать. Рододендроны в этом году распустились просто потрясающе — Чаллис просто зеленеет от зависти, так как считает себя непревзойденной специалисткой по выращиванию цветов. От Джулиана Бохоста ничего не слышно, что меня вполне устраивает. Несносный паразит с невероятным самомнением. Что еще у нас происходит? Ну, например, по какой-то непонятной причине число действительных членов Общества в последнее время резко возросло: на протяжении последнего месяца я зарегистрировал больше двадцати новых заявителей».

Уэйнесс внимательно следила за выражением лица Пири Тамма, и воскликнула с почти неподдельным энтузиазмом: «Прекрасные новости, дядюшка Пири! Можно только надеяться, что эта тенденция продолжится».

«Разумеется, — кивнул Пири Тамм. — Все это весьма необычно, и в качестве секретаря Общества я должен удостовериться в том, что в данном случае не нарушаются некоторые пункты наших правил внутреннего распорядка. Когда ты приедешь?»

«Одну минуту, дядюшка Пири. Мне нужно посоветоваться с моим спутником — возможно, по пути нам придется заняться несколькими делами». Уэйнесс исчезла с экрана; Пири Тамм ждал, слыша неразборчивые отзвуки приглушенного разговора. Уэйнесс вернулась: «Дядюшка Пири, мы решили задержаться на пару дней в Шиллави — и были бы очень рады, если бы вы могли к нам присоединиться».

«Меня это нисколько не затруднит, — отозвался Пири Тамм. — Мне давно пора немного проветриться. Где мы встретимся, и когда?»

«Завтра мы будем в дороге — значит, послезавтра утром. Мы остановимся в вашей любимой гостинице — сейчас я не припомню, как она называлась, но, конечно, вспомню к тому времени, когда мы приедем. Значит, увидимся послезавтра утром!»

«До встречи! Мне не терпится узнать все подробности твоих приключений!»

3

Глоуэн и Уэйнесс прибыли в Шиллави посреди ночи. Они тут же направились в отель «Шелдон» и проснулись только в девять часов утра, разбуженные звонком Пири Тамма.

«Может быть, я звоню слишком рано, — извинился секретарь Общества натуралистов, — но уже, несомненно, утро, а ты не определила время встречи точнее. В любом случае, я решил, что лучше приехать пораньше, нежели опаздывать».

«Вы совершенно правы, дядюшка Пири! — заверила его Уэйнесс. — Нам нужно о многом поговорить и многое сделать. Но уже сейчас я могу вам сообщить, что наши поиски завершились успехом. У нас в руках — все, что требовалось найти».