Слово шамана

еющих костерков или просто на подстилках, наблюдали, покусывая травинки за крепостью и стараниями турецких пушкарей. Бехчет как раз закончил наводку всех бомбард на цель, и дал команду заряжать стволы.

На этот раз они опять жахнули единым залпом – и почти все ядра попали в цель. Четыре ударили в частокол, пробив в нем несколько прорех, отчего тын начал напоминать челюсть с гнилыми зубами, еще шесть вошли в земляной вал, не причинив видимого ущерба. Татары разразились радостными криками, а Бехчет озабоченно зачесал в голове. На Балканах он привык иметь дело с каменными замками, стены которых от ударов чугунных пудовых шариков разлетались множеством острых каменных осколков, и каждое попадание оставляло оспины по два-три локтя глубиной. Полсотни точных выстрелов – и в стене образовывался пролом. А здесь – ядро просто ушло куда-то в мягкую землю, оставив на поверхности маленькую дырочку, и все.

– Ладно, попробуем еще, – решил он, и кивнул пушкарям: – Заряжай.

Янычары принялись пробанивать стволы от несгоревшей сажи и клочков мелкого мусора, понесли порох.

На стене крепости холопы склонились над раненым Петром – и внезапно болезненно вскрикнул и отвалился на спину выхрастый Аким. На губах паренька появилась кровавая пена, и из бока, прямо под рукой, торчало оперение стрелы.

– Ах ты, с-сука... – Юля торопливо переметнулась мимо прорехи в частоколе на другую сторону, внимательно осмотрела склон татарского холма, но лучник опять успел спрятаться. Она повернулась к мужниным холопам и зло зашипела: – Почему без тегиляев? Жарко вам, засранцы? Ефрем, где твоя кольчуга? Шапка железная где?

– Так тяжело, барыня... – семнадцатилетнему мальчишке тяжесть доспеха или летняя жара казались куда более весомым аргументом, нежели риск попасть под шальную татарскую стрелу. Одно слово – дети. Привыкли, что в усадьбе, да за стенами, да с разумным боярином во главе опасности нет, вот и кичатся дурной смелостью.

– Татры уйдут, по десять плетей каждому выпишу! А ну, быстро к чулану пошли! Чтобы без доспехов не появлялись!

– Сама-то в одной рубахе бегает, – тихо, но вполне различимо буркнул Беляй.

– Ты сперва повоюй с мое, – осадила его Юля. – А уже потом на ловкость и умение вместо железа надейся.

Она снова выглянула из-за частокола, бросила на холм короткий взгляд, и тут же вернулась под защиту гладко отесанных толстых бревен. Нет, не видать стрелка татарского.

Немного выждав, женщина осторожно выглянула снова – и увидела, как по гребню татарского холма несут носилки. От шатра к ним устремились несколько татар, среди которых один оказался с луком. Неужели этот жирный коротышка и есть тот самый ловкий стрелок?!

Юля схватилась было за колчан, но тут же опустила руки – нет, далеко. Туда стрелу не добросить. Словно услышав ее мысли, басурмане остановились, расстелили ковер, поставили носилки рядом и помогли раненому перебраться с них на ярко расшитые подушки.

– У тебя получилось, Менги-нукер? – спросил подошедший Кароки-мурза.

– Да, получилось,