На землю с небес и дальше в лес (ЛП)

— Значит, меня сделала другая мать, — произнесла она, когда догнала Джека, не обращая внимания на его растерянный вид. — А затем Ведьма нашла меня в болоте. Та, другая мать бросила меня, а Ведьма обо мне заботилась. Разве это не делает ее настоящей матерью, а другую ненастоящей?

Джек, казалось, не знал, что ответить.

— Все родители делают детей? — продолжила Рапунцель. — Есть родители, которые этого не делают?

— Некоторые дети приемные, — признал Джек. — Некоторые родители по каким-то причинам не могут о них заботиться, и это делают за них другие люди.

— И эти приемные родители считаются настоящими?

— Конечно, если они заботятся о детях и любят их.

— Тогда Ведьма — моя настоящая мама. Только она любит меня и заботится обо мне.

Джек хмуро молчал.

— А как насчет фей? — через некоторое время спросила Рапунцель, обдумав все те странные вещи, о которых рассказал Джек. — Мудрейшая и Рун, они…

— Перестань, — сказал Джек. — Просто перестань.

— А того, с кем делать детей, каждый выбирает сам?

Джек уставился на нее.

— Конечно, сам. Как еще?

— Ну, я бы точно не выбрала Руна. Мудрейшая лучшая из фей, а он худший. Зачем он ей нужен?

Джек пожал плечами.

— Он заботится о ней.

— Заботится? Да он ни разу с ней не согласился!

— Не всегда соглашаешься с теми людьми, о которых заботишься.

— Ведьма всегда соглашается со мной. А Рун отвратительный.

— Он напуган, — возразил Джек. — Люди могут быть отвратительными, когда боятся.

— Я бы никогда такой не стала, — заявила Рапунцель.

— Действительно? — Джек внезапно закричал: — Лжец! Скотина! Шпион!

Рапунцель  закусила губу.

— Тролль! — продолжил кричать Джек, весьма довольный собой. — Бес! Мелкий уродливый гном!

— Мне не стоило называть тебя уродливым, — сказала Рапунцель. — Прошу прощения, честно.

Джек лишь рассмеялся.

— Моя сестра обзывает меня и похуже.

— Ты уже говорил слово «сестра»… Это какое-то существо?

— Да, — ответил Джек с ухмылкой, но тут же покачал головой. — Я пошутил. Дети, которые родились у одних родителей, называются братьями и сестрами. Девочки — сестры, мальчики — братья. Обычно они растут вместе. Мы с сестрой живем в одной комнате с тех пор, как она родилась.

Тем временам они поднялись на вершину холма, и Джек на минутку остановился. Рапунцель воспользовалась моментом, чтобы поправить врезавшиеся в плечи лямки колеса. Перед собой она видела только бесконечный лес, на который бросали тени темно-серые облака.

— Если у тебя есть сестра, значит, ты брат? — спросила она.

— Ага. — Джек некоторое время смотрел на облака, потом зашагал вниз с холма. — Итак, какие у тебя еще вопросы?

Легкий тон вопроса не соответствовал выражению его лица, и Рапунцель поглядела на него с подозрением.

— Что-то не так? — спросила она. — Что?

— Ничего.

— Лжец.

— Просто задай другой вопрос, хорошо? — голос Джека был напряженным. — Забудь об этом.

— Но ведь что-то не так!

Но, несмотря на то, что она продолжала настаивать, Джек ни словом не обмолвился о том, что его тревожило. Даже когда Рапунцель снова напомнила ему, что Мудрейшая велела отвечать на все ее вопросы.

— Это мое дело, — коротко произнес он и пошел так быстро, что Рапунцель за ним не успевала. Стараясь не упасть, она пустилась за ним вниз по склону в сумрачный лес. Воздух был такой горячий и влажный, что ночная сорочка прилипла к ее потному телу. Джек ушел далеко вперед, разговаривать с ним было невозможно, и Рапунцель оставалось только думать о боли в спине и ногах.

Они шли еще около часа и достигли ручья. Джек наклонился над коричневой водой, зачерпнул ее горстью и стал пить. Рапунцель сделала лишь маленький глоток, опасаясь, что вода также ужасна на вкус, как и на вид. Обнаружив, что она довольно приятная, хотя и теплая, Рапунцель стала черпать ладошкой, как и Джек. Напившись, она вытерла рот рукавом, и только теперь поняла, как хотелось пить.

Принц-лягушонок прыгнул в воду, улегся там кверху брюшком, раскинув лапки, и выглядел при этом очень расслабленным и ярко-зеленым. Похоже, ему нравилось быть мокрым. Рапунцель решила намочить для него один из своих карманов и вывернула их. К ее удивлению они оказались не пустыми. В одном она обнаружила свой набор с бабками, а в другом — живительное дыхание.

— У тебя больше карманов, — Рапунцель протянула пузырек Джеку.

Он затолкал живительное дыхание в карман жилета, а Рапунцель окунула свой в воду и подобрала Принца-лягушонка.

— Вот сюда, — сказала она, опуская его в карман.

Принц-лягушонок благодарно квакнул.

Они шли весь день, пробираясь сквозь кусты и переходя мутные потоки, и с каждым шагом коса Рапунцель становилась все тяжелее, а шаги — все короче и реже. Она просто еле тащилась. Когда солнце стало садиться, путники вышли на широкий луг. На его дальнем конце, где трава уступала место камням, Рапунцель увидела в земле провал. Каменистая почва просто переходила в пустоту. Рапунцель не стала подходить близко и со своего места не видела, насколько глубоким тот был.

— Можем мы здесь остановиться ненадолго? — спросила она. — Я больше не могу идти.

— Подожди секунду, — ответил Джек и, подойдя к провалу, заглянул внутрь. Потом с широкой ухмылкой оглянулся на Рапунцель. — Ты не поверишь, но мы уже достигли Золотой реки! Лес фей сберег нам два дня пути. Просто отлично —  теперь нам хватит еды до самой Изобилии.

Рапунцель осторожно подошла к краю обрыва и заглянула вниз.

— Желтая страна как раз на другом берегу реки, — сказал Джек. — Хорошо бы пересечь ее и остаться на ночлег под теми ивами. Видишь их?

Рапунцель не видела; она не могла оторвать взгляда от бурного потока внизу.

— Как много воды, — произнесла она.

— Все в порядке, — сказал Джек. — У меня кое-что есть. — Он вытащил из кармана темно-коричневый желудь.

— О, хорошо, — Рапунцель потянулась за желудем. — Время ужинать?

— Это не хлеб, — ответил Джек. — Это быстромост из желудя-для-всего.

— Быстро... мост?

— Он соединяет две стороны, так что по нему можно перейти с одного берега на другой, — Джек провел рукой по дуге. — Вот так.

Рапунцель поглядела на маленький желудь.

— Из него получится целый мост?

— Конечно.

— А если он исчезнет, как твоя веревка? Мы же упадем и умрем!

— Нет, падение будет не таким страшным, — ответил Джек и, прищурившись, поглядел на воду. — Здесь локтей пятнадцать, самое большое двадцать.

— Но если я упаду, я уйду под воду и не смогу дышать.

— Утонешь? — уточнил Джек, подбрасывая и ловя желудь. — Не беспокойся. Некоторые люди говорят, что желуди-для-всего не надежны, но я скажу, что они просто неправильно их раскалывают. Мне, например, с ними всегда везет.

— Что значит не надежны? Они разбиваются, падая на землю?

— Нет, они внезапно перестают работать, и сотворенные из них предметы исчезают, — пояснил Джек. — Иногда это весело… если речь о бальных нарядах и прочей ерунде.

Рапунцель уставилась на бурное течение.

— Должен быть другой путь.

— Он есть. — Джек пожал плечами. — Но я бы не хотел им пользоваться. Путей из Красноземья посуху не очень много — Золотая река тянется вдоль всей северной границы. До ближайшего моста идти целый день.

Рапунцель понурилась при мысли о том, что придется нести косу лишний день.

— Ну что ж… Думаю, мы должны перейти реку здесь. Пожалуйста, не дай мне утонуть.

— Просто будь готова нестись со всех ног, хорошо?

Рапунцель глубоко вдохнула и собралась с духом. Она уставилась на противоположный край пропасти и думала только о том, как ее пересечь.

— Хорошо, — кивнула она. — Разбивай.

Но никакого звука не раздалось.

— Разбивай, — повторила она. — Давай, я готова.

Джек не пошевелился, глядя поверх ее плеча в сторону леса.

— В чем дело? — спросила Рапунцель.

— Ловец, — прошептал Джек.