На землю с небес и дальше в лес (ЛП)

Джек протер глаза.

— Хорошо, — сказал он и снова упал на подушку.

Рапунцель схватила его за руку и затрясла изо всех сил.

— Хорошо? — завопила она. — Хорошо??

— Я сплю!! — проревел Джек.

Он бросил в Рапунцель подушку, промахнулся и со стоном плюхнулся назад на кровать.

Рапунцель схватилась за голову обеими руками — волосы были гладко зачесаны назад и перевязаны у шеи. Перепуганная, она потянулась ниже и, к своему огромному облегчению, нащупала остальные волосы — толстую косу, спускавшуюся между лопатками. Рапунцель потрогала талию со спины и почувствовала, что коса продолжается.

Но это была только небольшая часть ее волос. Опасаясь худшего, Рапунцель посмотрела под ноги. У кровати что-то стояло — то, обо что она ударилась ногой. Какое-то круглое хитроумное приспособление, немного меньше колеса у окна в ее башне. Эта штука была сделана из отполированной бронзы. Сзади крепились два широких тканевых ремня. Остаток косы, никем не отрезанный и не украденный, был намотан на катушку.

— Мои волосы, — воскликнула Рапунцель и упала на колени возле круглой штуки, обняв ее руками и спрятав лицо в прядях.

— Сумасшедшая, — пробормотал Джек. — Вся запуталась в них, и все равно не хочешь их обрезать.

— Я хочу увидеть всю косу!

Едва Рапунцель это сказала, как волшебное колесо завертелось и коса начала разматываться прямо ей в руки. Рапунцель потянула волосы, чтобы размотать их быстрее, и когда вся масса упала ей на колени, наконец расслабилась. Вся коса была на месте, к тому же волосы чисто вымыли.

— Хорошо, — выдохнула Рапунцель с облегчением. — А теперь, пожалуйста, закрутись назад.

Волшебное колесо снова стало вращаться, коса вылетела из рук, и через пару секунд оказалась полностью намотана на колесо. Рапунцель благодарственно потрепала чудесное приспособление.

Джек поглядел сначала на колесо, затем на Рапунцель.

— Откуда ты знала, что оно так сделает?

— Ведьма наколдовывает подобные штучки для меня дома. Интересно, почему волшебство фей и Ведьмы не сочетается? Они почти не отличаются.

Рапунцель схватила колесо фей и обрадовалась, обнаружив, что оно легче, чем она ожидала. Коса была тяжелой, но само бронзовое колесо, казалось, весило немного.

Джек задумчиво наблюдал за ней.

— Нас ждет Мудрейшая, — сказал он. — Она послала за мной вчера вечером, пока ты спала, и мы... поговорили. Я вроде как должен привести тебя, когда ты проснешься.

Рапунцель обняла колесо для волос и спросила слабым голосом:

— Что она тебе сказала?

Джек покачал головой.

— Она тебя отпустит.

Но что-то в его тоне подсказывало, что это не совсем так.

— В чем дело? — потребовала ответа Рапунцель. — Она собирается оставить меня крошечной, как фея?

— Нет, мы снова станем прежними, — сказал Джек.

Рапунцель обрадовалась: как только она снова станет собой, сразу сможет вернуться домой к Ведьме. При этом ее не съедят и не растопчут — по крайней мере, она на это надеялась. Она набросила халат и туго его завязала, затем взяла колесо для косы за ремни и крепко обхватила его руками.

— Хорошо, я готова.

— Нет, не готова, — возразил Джек. — Колесо должно быть на спине, вот так. Просунь руки в ремни.

Почувствовав себя глупо оттого, что сразу не поняла их предназначение, Рапунцель сунула руки в ремни. Они оказались широкими и мягко легли на плечи. Колесо удобно расположилось на спине — будто было сделано специально для нее. Рапунцель усадила Принца-лягушонка на плечо и следом за Джеком выбралась из сферы для сна.

Снаружи волшебная поляна выглядела по-другому. Сегодня сквозь купол пробивалось меньше роз, но больше солнечных лучей.

— Бессмыслица какая-то, — пробормотала Рапунцель, косясь на одну из роз.

Джек поглядел на нее.

— Ты о чем?

— Почему тебе нужна была роса именно с моей розы? Здесь же их тысячи.

— Они другие. — Джек наклонился и подобрал в грязи что-то темное и покрытое листвой. — Смотри, — сказал он и, аккуратно держа за лепесток, положил поднятое ей на ладонь.

Рапунцель поняла, что это роза, но такой она в жизни не видела. Острые как иглы шипы не давали взяться за стебель, а огромные лепестки были жесткими, толстыми и кожистыми. В самой сердцевине цветка расположились по кругу похожие на острые белые зубы отростки, которые, казалось, двигались — как будто роза дышала. Густой, резко пахнущий сок сочился из сердцевины, покрывая «зубы» блестящим налетом.

— Когда-нибудь видела такую розу? — спросил Джек.

— Нет. — Рапунцель бросила цветок в грязь. — А я-то думала, они Ведьмины.

— Так и есть.

Рапунцель недоверчиво глянула под ноги. Если этот жуткий цветок был Ведьминым, тогда он болен. Может, Ведьме тоже плохо? В уме Рапунцель уже нарисовала страшную картину: Ведьма как раз добралась до башни, чтобы успеть на празднование дня рождения, а там никого нет. Рапунцель даже вообразить не могла, что Ведьма пережила и как поступила.

Тем временем они с Джеком добрались до Судилища, где Мудрейшая уже лежала калачиком на возвышении. Рун стоял возле нее и, прищурившись, наблюдал, как они приближались.

— Доброе утро, — поздоровалась Мудрейшая. Она была слаба, обливалась потом и выглядела хуже, чем накануне вечером. — Маленькая узница, как твои волосы?

— Я их нашла, спасибо, — ответила Рапунцель и с тревогой глянула на Руна. Повела плечами и подтянула новые ремни, чувствуя, как колесо для волос скользит по спине.

— Надеюсь, колесо удобное, — заметила Мудрейшая. — Лямки по размеру?

— Э-э… да. — Рапунцель сглотнула.

— Мы хотели сделать твою косу легче, но не позволило заклинание, наложенное Энвеарией. Если хочешь оставить волосы, придется их носить, но с колесом будет удобнее, и оно никуда не денется, пока ты путешествуешь.

— Я не хочу путешествовать, — удивленно сказала Рапунцель. — Я хочу домой.

— Нет. — Быстро шагнув, Рун оказался прямо возле нее, и Рапунцель отступила. — Пока это в моих силах, я не позволю тебе вернуться в башню. И буду неустанно следить за каждым твоим шагом.

— Джек сказал, что вы меня отпустите! — воскликнула Рапунцель.

— Ты уйдешь, но не вернешься к Энвеарии, — заявил Рун. — Если ты ее позовешь или хоть шаг ступишь в сторону башни, я тебя убью.

— Рун, — тихо одернула его Мудрейшая.

Рун сжал кулаки.

— Полагаю, ты делаешь роковую ошибку. Я против этого плана — совершенно против.

— Я знаю.

— Когда она заставит тебя об этом пожалеть, будет слишком поздно.

— Я в нее верю, — ответила фея.

Рун посмотрел на нее с таким выражением, которое Рапунцель была не в силах описать. Прежде она такого взгляда никогда не видела.

Рапунцель поразилась, когда Рун нежно поцеловал Мудрейшую в лоб.

— Открой выход, — пробормотала та. — И приготовься за нею следовать. Если она не усвоит урок, даю тебе полное право поступить как должно.

Рун кивнул и в мгновение ока исчез в траве.

Мудрейшая прямо и решительно посмотрела на Рапунцель.

— Я приняла решение. Если ты меня послушаешься, Рун тебя не тронет. А если нет… — Она замолчала на полуслове, но Рапунцель и так все поняла.

— Я не стану тебя слушаться, если ты попросишь причинить Ведьме боль, — предупредила она.

— Сделай, как я прошу, и я ее пальцем не трону, — сказала Мудрейшая. — И волшебство против нее применять тоже не стану. Обещаю.

Рапунцель скрестила руки на груди:

— Наверное, ты уже это сделала. Ты могла напасть на нее, пока я спала... — Она замолчала, испугавшись мелькнувшей в голове ужасной догадки.

— Энвеария жива-здорова.

— Я тебе не верю!

— Пусть так, но ты должна сделать, как я прошу.

— Тогда позволь послать ей весточку, что со мной все хорошо! — взмолилась Рапунцель, представив, как, должно быть, больна и напугана сейчас Ведьма. Даже от легкого беспокойства у нее появлялись морщины и белели волосы, что уж говорить о серьезном волнении. — Не хочу, чтобы она думала, будто я умерла.