Флейта Нимма (СИ)
Флейта Нимма (СИ) читать книгу онлайн
Все герои этой книги что-то ищут. Эль Аллегри, художник — инструмент совершенного творчества, Винф Искагинн, представитель северной народности ойгуров — лекарство от сна снежных бабочек, Лемт Рене, из страны Мэф — свое место в жизни.
В какой точке пересекутся их пути, и к чему это приведет: к разрушению мира, или чему-то совершенно новому?
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
Спускаясь вниз, к выходу из дворца, Аллегри успел проклясть все на свете, не в последнюю очередь из-за винтовой лестницы, которая, казалось, никогда не кончится. На очередном витке он врезался в непонятно откуда взявшегося на его пути человека.
Раздался сдавленный стон, и человек обернулся. Аллегри узнал рябое, в оспинах лицо.
— Для шпиона, — сказал Аллегри, потирая ушибленное колено, — ты крайне неумело ходишь по тайным ходам, Редмонд.
Тот прикрыл щель в стене, и она стала такой же монолитной, какой казалась сначала. Только теперь художник обратил внимание, что по ступеням лестницы рассыпаны какие-то свитки. Он поднял ближайший и развернул.
Это был чертеж, но поразительно неразборчивый. Помесь планов здания и полного хаоса. В конструкции в некоторых местах присутствовали кристаллы, судя по заданному масштабу, размером с человека, и струны из паутины.
Он посмотрел на Редмонда, приподняв бровь. Тот отобрал чертеж и, хмурясь, принялся собирать свитки.
— Зачем тебе это? — спросил Аллегри.
Ему было неловко, точно он подсмотрел что-то интимное.
Рука Редмонда застыла над одним из свитков, точно он не мог решить — рассказать или все-таки уйти. В конце концов, он пришел к выводу, что поздно метаться, и, успокоившись, надел на лицо маску невозмутимости.
— Это моя разработка, — пробормотал он. Потом, кинув на него испытующий взгляд, сказал. — Дом симфоний.
Возникла пауза. Аллегри это ничего не объяснило, а Редмонд, похоже, все еще разрывался между желанием уйти и желанием объясниться. В конце концов, победило второе.
— Ну, это звучит безумно, но… — замялся он. — Я хочу, чтобы в этих домах пели стены. Без музыкантов, только с композитором, который бы управлял механизмом. Ну вот, теперь и ты на меня так смотришь… точно я умалишенный…
Он повернулся, чтобы уйти, но Аллегри остановил его.
На вкус художника, в этом заявлении было безумие того же рода, что и в архитектуре дворца Мьон. Но, кроме того, в тоне Редмонда он заметил кое-что еще — одержимость, сходную с его собственной.
— Окарина рассказывала мне о них, — сказал Редмонд. — Если верить ей, раньше такие дома были в каждом городе, а теперь остался один, самый главный, но где-то далеко на Севере, в горах Осеморья… Жаль, что все считают это блажью, — он горько усмехнулся и продолжил, больше для себя, чем для Аллегри. — Впрочем, неважно. Хоть один такой дом, но все равно построю.
Он обернулся. Аллегри кивнул. Тогда Редмонд пожал ему руку — до того крепко, что это никак не вязалось с его робкой улыбкой — и ушел вверх по лестнице.
Королева действительно знала о древних народах Агатхи больше остальных. Художник убедился в этом в следующие четыре дня, когда он, вырывая на себе волосы — фигурально выражаясь, конечно — оббегал всю столицу архипелага. Никто, от нищих до аристократов, не знал об этом, а один старый маразматик архивариус снова послал его к королеве, сказав, что только она может ему помочь.
Аллегри был вне себя.
Не без некоторого отвращения он стал собираться к ужину, когда в дверь его спальни постучали.
— Войдите!
В комнату заглянул лохматый подросток. То ли художник его чем-то испугал, то ли у него всегда было такое выражение лица, но он, таращась, уронил письмо на стол и вылетел в коридор.
Озадаченный, Аллегри распечатал послание.
"Эль Аллегри, простите меня. Я кое-что вспомнила. Думаю, нам стоит побеседовать с глазу на глаз. Я в библиотеке.
И да, не пугайте мальчишку, он просто слегка не в себе. А.М.".
Художник посмотрел на часы, что стояли над камином. Если не поторопиться, то можно опоздать на ужин.
Хотя… какая разница. Если Алис расскажет что-то важное, он не станет задерживаться.
Когда художник вошел в библиотеку, его едва не завалило книгами. Кто-то оставил рядом с дверью стремянку, на вершине которой сложил десяток фолиантов.
Выругавшись и потирая ушибленное плечо, он переступил через книги. Королева сидела в арке между двумя рядами шкафов, и что-то лихорадочно писала. На шум она даже не обратила внимания.
То, что лежало на столе, никоим образом на книги не походило: листы из светлой кожи, зеленой, гладкой коры, глиняные таблички, покрытые разнообразными значками. Такие закорючки выводят дети, еще до того, как начинают писать.
— А, Аллегри, вы здесь, — она протянула бумагу художнику, не прекращая писать. Он мельком глянул на заглавие: "Ао-нак и Храм Музыки", гласило оно.
— Вы говорили об инструменте, способном создавать новую реальность, так ведь? — Аллегри кивнул. Королева, можно сказать, ухватила самую суть. — Странно, что Окарина вам не рассказала о народе Ао-нак. В Чатале есть легенда о людях, поклонявшихся музыке; я же точно знаю, что этими людьми на самом деле были Ао-нак. И еще, — она порылась в свитках и вытащила обрывок коры со значками на нем, — здесь упоминание о таком инструменте.
Она ткнула пальцем в закорючки. Аллегри это ничего не объяснило.
— Как это переводится? — спросил он.
Бледные голубые глаза королевы сощурились, вчитываясь.
— Если я правильно понимаю, это "маленькая расписная дудочка". Кажется, с ее помощью было возможно создать новую вещь… — она помедлила, — или реальность. Если я правильно поняла. Это слово означает одновременно "вещь", "мир", "обычай" и "все". Аллегри, почему вы на меня так смотрите? Аллегри?
Художник застыл на месте. Он понял, что все-таки нашел зацепку.
По непонятной ему самому причине он остерегался рассказывать людям сон о флейте. Над всем этим должен был лежать покров тайны. Кроме того, Аллегри до сих пор не был уверен, а не сошел ли он с ума.
И вот Алис рассказывает ему, что подобный инструмент действительно существовал. Не флейта, конечно, но хоть что-то… Было над чем задуматься.
— Аллегри? С вами все в порядке? — Алис привстала.
— Простите, — сказал он, стряхнув с себя оцепенение, — вы знаете еще что-нибудь?
— Да, есть вероятность, что "дудочка" все еще лежит в Храме Музыки, но по нему у меня нет вообще никаких источников, только это, — она потрясла обрывком зеленой коры. — Одно упоминание. Советую вам обратиться в Чатальское Хранилище Знаний. Вы когда-нибудь были в Чатале?
— Нет.
— Если соберетесь — обязательно побывайте в Парапелте, — на лице королевы заиграла мечтательная улыбка. — Я видела одну легенду, которая рассказывала о шести бессмертных женщинах, живущих там. Пять из них безумны и даже могут попытаться убить вас, но шестая… Она вменяемая, и может что-то знать про Храм Музыки. Если, конечно, легенда не врет. Постарайтесь узнать ее, они все близнецы.
Отлично, подумал Аллегри. Он был готов до посинения рыться в книгах, лишь бы найти хоть что-то, но выяснять, какая из старух не сумасшедшая, в его планы не входило. Хотя… Что, если он приедет в Чатал, а в Хранилище Знаний ничего не окажется?
Лучше заехать.
— …говорят, земля там похожа на желе, — продолжала королева, — нигде такого больше нет. Но зимой там безопасно…
Она прервалась, увидев, что Аллегри ее не слушает, и встала, чтобы пожать ему руку.
— Это все, что я знаю, — сказала она.
Одну вещь Аллегри не учел. Почерк королевы трудно было назвать идеальным. И если с вводной частью письма он как-то разобрался, то местоположение Чатальского Хранилища в городе осталось для него тайной. Слова перед ним могли трактоваться равно как "чалый холм" так и "малый дом". К сожалению, выяснилось это обстоятельство тогда, когда корабль уже вышел из порта Учелли — самого северного города Архипелага.
Впрочем, думал художник, главное, добраться до самого города. А там наверняка кто-нибудь, да укажет ему верный путь.
Глава 5. Кварцевые горы
— Ну, знаешь, Винф, — выдохнул я, как только он разрешил нам остановиться, — ты сведешь меня в могилу!
Ойгур только пожал плечами, мол, сам напросился со мной, теперь расхлебывай.