Отчет 3. Иди туда, сам знаешь куда, получи то, сам знаешь что.

«Вне зависимости от состояния вашего вооружения, будьте готовы оказать содействие товарищам.» Оттуда же, стр 24.

Посмотрев напра– налево и увидев однообразные унылые ряды административных построек, я свернул налево, прошел двадцать шагов, еще раз свернул налево и оказался перед постройкой, испуганно отступившей на шаг назад из общего строя зданий. У постройки были все основания прятаться – ее украшала вывеска «столово-бар №3».

Облизав пересохшие губы, я глянул на пару десятков легких двухместных ярко раскрашенных летательных аппаратов, запаркованных у толстой стеклянной двери. Отпугивающие расцветки аппаратов – детской неожиданности и взрослой предсказуемости, добили насмерть желание куда-либо лететь и я помаршировал к двери.

Дверь от моего приближения не стала раскрываться, а прощебетала:

– Пожалуйста, приложите левую ладонь к идентификационной пластине для определения кредитоспособности.

Я перекинул пакет в правую руку и приложил левую ладошку к черной пластине слева от замка.

– Добро пожаловать, старший сержант Трокли. Состояние вашего счета – тысяча пятьдесят кредиток. – Радостно сказала дверь, раздвигая створки. Последние слова вместе со мной прошли внутрь, и стоявшие у входа рядовой с капралом вытаращили глаза и открыли рты. Их откормленные круглые морды окончательно превратились в подобие детского рисунка циркулем.

– Старшсерж, сэр! – хором гаркнули они, выпрямляясь в стойки «смирна». – Куда Вас подкинуть, сэр?!

– Пока никуда, вольно, отставить. – Прогудел я и прошел дальше, в полумрачную комнату с тускло светящимися столиками, стуликами и стойкой бара, спрятанной за бронестеклом. Бронестекло, отделявшее бутылки с жидкостями от помещения, было снабжено окошечком, в которое был врезан лоток.

Обменявшись изучающими взглядами с десятком сидевших по углам людей, чьи знаки различия в темноте не просматривались, я встроился в булькающий под потолком ритм и протанцевал строевым шагом к окошечку. Рядом с лотком для обмена виртуальной валюты на жидкую в стойку была врезана еще одна пластина финансовой идентификации.

Взгромоздясь на табурет, я приложил к пластине ладошку. На пластине вспыхнуло 1050. Я посмотрел на изменения в лице лысого горбоносого дяденьки без знаков различия, нависавшего над стойкой по ту сторону стекла.

Горбоносый приподнял бровь и картинно наклонил ухо к динамику, врезанному в стекло над лотком.

Я понадеялся, что двое у входа не прикололись и что 1050 у.е. хватит хотя бы на один раз упиться пивом. Вдоволь насладясь надеждой, я тихо спросил:

– Мне с литровую бутылку чего-нибудь холодненького, совершенно безвредного для мозгов, но очень полезного для тела в целом.

– Понял. – Рыкнул горбоносый, изгибая тонкие маленькие губы в ехидной усмешке. – Стаканчик надо?

Я огляделся по сторонам и увидел, что все присутствующие сидят без стаканов.

– Нет, спасибо, не поймут.

Ехидная улыбка бармена расширилась до злостно дружелюбной усмешки.

– Да и так не поймут. Кто в здравом уме и твердой памяти в полдень пьет лимонад, да еще который дороже вина? – хмуро сказал он, занося руку с пластиковой черной бутылкой над лотком.

– Я пью. – Холодно сказал я и потянулся за трубочкой.

Лоток проехал в глубине стойки, а цифра 1050 моргнула и сменилась на 1049,5. Я выудил из лотка бутылку и установил на стойку. Продолжив забивание трубочки, я углубился в раздумья, что же имеет место быть – то ли неизвестно за что свалившаяся сумма денег, то ли дико дешевые цены.

– Ого! Богатенький какой! – ответили мне из-за спины. – Уж не премиальные ли получил? – Голос был низкий и чуть гнусявый. Из-за спины веяло эдаким восковым весельем, прикрывающим внутреннюю гнильцу. – Тогда надо проставляться. – Резюмировал голос и его поддержали два дружных «Ага!».

Я чиркнул зажигалкой и начал распыхивать трубку, окружая себя вонючей завесой. Дождавшись, когда за спиной раздадуться три громких чиха, я подхватил бутылку, и отвалив от стойки, отправился на ближайший к двери столик, на который падало немножко света и на котором сохранилась нетронутая стопка салфеток.

Гигантских размеров белобрысо-рыжий сержант и двое от входа проводили меня взглядами, насколько хватило повернуть шеи.

Прошествовав сквозь их тупые злобные взгляды, я плюхнулся на табуреточку спиной к залу, лицом к двери, с грохотом уронил пакет на пол и установил бутылку на стол.

Через пару секунд троица, проигнорировав грохот пакета, выплыла из-за спины и перекрыла падающий из двери свет.

– А употребление наркотиков в общественных местах запрещено уставом, старшенький, – прогнусил сержант, усаживаясь напротив меня и устремляя куда-то в лоб взгляд стеклянно-зеленых глазок.

Я посмотрел, как капрал, взяв мою бутылку, читает этикетку, поднял с пола и уронил на стол свой баул и рассеяно ответил:

– А это религиозный ритуал, или, в переводе на понятный вам язык, рапорт Творцу с просьбой уберечь ваши жизни.

Рядовой опасливо покосился на металлически грохнувший пакет и настороженно поднял взгляд на меня. Я деловито распутывал завязки.

Капрал поставил на стол бутылку одновременно с доставанием мной одного из маленьких пакетиков. Нащупав его содержимое, я все с тем же деловитым лицом быстро развязал тесемки, достал пистолет и обойму и с лязгом воткнул обойму в рукоять. Большой палец стронул рычажок на боку. Пистолет тихо пискнул и зажег на боку красную лампочку. Я поднял и направил пистолет на сержанта и холодно отцедил, вытаскивая из баула пачку бумаги:

– Сержант, освободите мой стол.

Троица пару секунд изучала, как я деловито достаю из баула бумагу и стило. Затем они, грохоча табуретами, вскочили и переместились к двери.

– Я тебя с патрулем познакомлю! – прошипел сержант, выпрыгивая сквозь закрывающиеся створки.

– Извини, подружка, у меня другая ориентация. – Буркнул я в закрывающиеся двери. Поставив пистолет на предохранитель, я кинул его обратно в пакет и посмотрел на свою бутылку. Ощущение было, будто капрал обмазал ее дерьмом.

Вздохнув, я поднялся, перекинул авоськи на соседний столик, и в гробовом молчании, замаскированном бульканьем музыки под потолком, сходил к стойке за второй бутылкой.

Усевшись, я еще раз вздохнул, свинтил пробку и хлебнул.

Жидкость на вкус напоминала сок, но вкусовые рецепторы, быстро распробовав состав, сообщили, что это гораздо полезнее. Охотно хлебнув еще, я выдвинул стопку бумаги на свет, падающий через входную дверь. Лист с текстом, отпечатанный капитаном, лежал наверху. Я пыхнул дымком и углубился в чтение.

"Форма 12А, Отчет об операции, заполняется от руки на бумагу в единственном экземпляре лицом, осуществлявшим действия, приведшие к изменениям стратегической обстановки на планетах, пригодных для обитания или в целом в КВР. (Форма 12Б, отчет о наблюдении операции, заполняется лицом, не осуществлявшим такого действия, но присутствовавшими при совершении таковых. Далее применимо к обеим формам).

В отчете указывается:

1) Место или места, в которых поводились действия;

2) временные интервалы совершения действий;

3) примерная ориентация внешних объектов, на которые обращалось внимание отчитывающегося;

4) субъективные мысли, идеи и т.д., генерированные отчитывающимся при совершении действий.

5) субъективная оценка результата сделанных действий (по желанию).

Отчеты напрямую, или через курьеров, или по командному каналу и далее напрямую подаются в ближайший офис Секции данных, Департамента, в котором служил или работал отчитывающийся на момент выполнения действий. (В случае, если перевод произведен в процессе действия, отчет отправляется в СД департамента, где отчитывающийся находился на момент окончания действия).

СД сохраняет оригинал отчета и предоставляет копии всем заинтересованным лицам (по запросу).

Никаких дополнительных требований (кроме вышеуказанных) к написанию и направлению форм 12А и 12Б нет.