Портреты Пером (СИ)

Кукловод никогда не понимал принципа личной гигиены. Ему будет безразлично, даже если Арсень его зубной щёткой попользуется. Или джоновой, какая разница.

– Арсень, мне вообще безразлично, что ты будешь использовать, а что нет.

– Звучит интересно… хорошо, что я не злобный дух, исполняющий желания.

Эту реплику Кукловод игнорирует. Самое время исполнить угрозу насчёт помех расследованию Билла. Поэтому он переключает монитор, включает микрофон и обращается к собравшимся в подвале:

– Если у вас есть слишком много свободного времени, его нужно тратить не на разговоры. Свобода не окажется в вашем рождественском носке, как подарок Санты.

Стараясь сквозь дымный смог разглядеть собравшихся, Кукловод отправляет их попарно проходить испытания. Лайза с Джеком, Рой с Закери, Нэт с Ричардом. Последнему, Филу, пары не досталось, и Кукловод оставил его в подвале, проходить пять испытаний «под мудрым руководством лидера». Уже постфактум только Кукловод пожалел, что не разделил Лайзу и Джека. Они не ладили, но её мозги и его шило в заднице, состыковавшись, вполне могли что-то придумать и во время испытаний.

Позади перестала шуршать вода, зато зашуршало полотенце. Ещё минут через пять Арсень вылез в комнату. Бесшумно прошёл по полу, протянув за собой запах воды и шампуня, остановился позади шагах в двух.

– Ты не поверишь, насколько легче стало жить, – поделился впечатлениями довольным тоном. – Полотенце мокрое куда?

– На балку кинь, – Кукловод махнул рукой на ту самую, к которой крепилась ширма. Он как раз наблюдал за Исами в зимнем саду.

Арсень послушно закинул полотенце и подошёл совсем близко.

– Как в музее. Полагаю, глазеть можно, трогать – нет? – он кинул любопытный взгляд на мониторы.

– Верно. – Кукловод приблизил её изображение и пояснил, – Мэтт. Он пока в комнате Алисы, но мог поставить ловушки. Не в моих интересах, чтоб ученики пострадали.

– Я тоже не хочу, чтобы она пострадала, – серьёзно ответил Арсень. Взгляд из любопытного стал просто внимательным, он неосознанно оперся ладонью на спинку кресла. – Она ухаживает за травами. Ящиков много, это довольно трудно, как я понял.

– Это меня уже не волнует.

Отщёлкнув по клавишам, Кукловод перевёл мониторы в режим ожидания. Они погасли, и он, развернувшись в кресле, всмотрелся в лицо Арсеня с нескрываемым удовольствием.

– Каково тебе находиться здесь, Перо?

– Странно. И, пожалуй, несколько не по себе, – Он скрестил руки на груди, задумавшись. На серой футболке красовались влажные пятна, кое-где ткань прилипала к коже. С распущенных, доросших ниже плеч, волос продолжало капать, но Арсеня, это, кажется, не особо заботило. – Я ведь не забываю, кто ты и кто я. С другой стороны, впечатление поможет в работе. Эта комната – часть тебя и твоего миропорядка. Отсюда ты управляешь особняком. Это… – он медленно, с отсутствующим видом провёл ладонью по панели, не касаясь, впрочем, кнопок, – ощутимо.

– Вот, – Кукловод повёл рукой, не отпуская Пера взглядом, – пульт управления. И ты знаешь к нему дорогу. Нет желания убить меня, а потом выпустить друзей?

Арсень перевёл на него взгляд. Потом медленно присел на корточки у кресла. Уперся локтями в колени и сложил ладони друг с другом. Теперь он смотрел на свои пальцы.

– Я сделал бы это на лестнице, когда ты открыл дверь, – заговорил медленно, тщательно выговаривая слова, – у меня очень быстрая реакция, ты должен был уже понять. Нужно было только развернуться и впечатать тебя головой в стену. Я мог сделать это в тот момент, когда ты меня обнимал. Там, внизу, на диване. В любой момент из тех, когда ты мне позировал, после первого часа, разумеется. Мышцы затекли, тебе не хватило бы скорости блокировать нападение. – Он поднял голову. – Нет, я не хочу тебя убивать. Но это не значит, что я об этом не думал.

Кукловод удовлетворённо кивнул, поднимаясь. Это был идеальный ответ: ещё воина, но уже не врага.

– Сегодня я хочу выпить с тобой, Арсень.

Он тоже встал, слегка потянулся.

– Даже так… Я думал, мне нужно возвращаться к работе, – удивлённым он, вопреки своему тону, не выглядел. Разве что заинтересованным.

– Вернёшься, но позже. Сегодня вечером я хочу выпить. С тобой.

Арсень строгал бутерброды ножом. Тем самым, заточенным, и наблюдать за движениями его рук, сопровождавшимися постукиванием острия о столешницу, было приятно.

Кукловод разлил виски в два стакана. Взял свой. Подошёл к портрету.

Из темноты – абсолютной, непроглядной, выступает его фигура. Кукловоду очень нравится, что в его портрете не осталось ни следа Джона. На предыдущем они ещё были похожи, теперь он видел себя, будто никогда и не было его неудачного… предтечи.

Волосы. Не причёсаны – Джон не позволял себе ходить растрёпанным, – немного отросшие. Они лежат на голове в беспорядке. Ни в руках, ни в одежде – ни следа требовательного к своему виду Фолла.

Особенно Кукловоду нравится лицо. Это – его лицо. Его глаза с отражёнными искрами огня. Его улыбка, даже нос и скулы больше не похожи на наследство Джона. Всё – его.

Пальцы держат нити, играют марионетками Перьев над горящей чашей. А из огня проглядывают трупики недостойных его игры. Даже Джим там есть. Арсень нарисовал Джима обгоревшим, мёртвым и сломленным.

Кукловод делает глоток. Жидкость, проскальзывая в пищевод, приятно горячит грудь. Он сглатывает и облизывает горькие капельки с губ.

– Откуда ты рисовал чашу, Арсень?

Покончив с приготовлением бутербродов, Арсень берёт верхний из горки и с ним тоже подходит к портрету.

– Звучит чересчур эзотерически, на мой взгляд, – он слегка, не касаясь, проводит пальцами над начатыми языческими символами на боках чаши, – но она мне приснилась. Вместе с тобой.

– Звучит интересно. – Кукловод притягивает его к себе. Почти неосознаваемо. Просто сейчас ему слишком хочется ощущать своё Перо, своего художника рядом. Как можно ближе. Было бы возможно – пришил бы его к себе, чтобы владеть им полностью. Или съел.

В груди тепло от выпитого, немного жжёт пищевод.

Арсень не сопротивляется. Он удивительно расслаблен.

– Правда, символы пришлось смотреть в книгах. «История Британских островов»… В библиотеке была.

– У тебя получилась очень правдоподобно, – Кукловод заходит сзади, обнимает его одной рукой за шею, слегка сдавливая её, одновременно заставляя смотреть на портрет. – Мне нравится. И мне очень нравится набор марионеток.

Тепло в груди разрастается, утяжеляется и отращивает щупальца вниз.

– Те, кто мог быть тебе интересен, – Арсень по-прежнему спокоен. Ни одна мышца не напряглась, ни на йоту не изменился голос. – Те, кого ты сломаешь и те, кем тебе интересно играть до сих пор. Я и Тэн.

И когда это я успел тебе настолько понравиться, Арсень?

Вопрос вызывает у Кукловода улыбку, но он всё же молчит. Получить ответ, или, ещё хуже, возможную неправду напрямую неинтересно.

Арсень высокий. Его очень неудобно обнимать так, как Кукловоду нравится, поэтому, надышавшись им, Кукловод отпускает и идёт к столу. Не за едой – он не голоден. За ножом.

Райан – самый гениальный мой ученик, – думает он с уважением, обтирая лезвие о штору. Отнять жизнь таким ножом – больше честь, чем убийство. Идеально наточенный, с отполированной деревянной рукояткой.

На пальце, плотно соприкоснувшемся с острым кончиком, выступает капля крови. Растерев её между пальцами, Кукловод жадно вдыхает её запах.

– Арсень, иди сюда, – зовёт хрипло.

Он откладывает недоеденный бутерброд. Не без сожаления.

Внимательный взгляд серых глаз проходится по его рукам, после – по ножу.

– На этот раз обойдёшься без транквилизатора? – спрашивает, подходя вплотную.

– А зачем тебе транквилизатор, Арсень? – Кукловод улыбается ему. – И зачем мне ты под транквилизатором?

– Ну конечно. А как насчёт связывания? – он едва заметно усмехается. Щурится холодно. – Некоторых, знаешь ли, это заводит.

– Связывание – это способ обездвиживания, при чём тут заведение? – Кукловод хмурится. Прикладывает остриё к шее подпольщика. Надавливает.