Портреты Пером (СИ)

Рой довольно хмыкнул, дёрнув за руку стоящую внизу лестницы Нэт, наклонился, что-то зашептав ей на ухо.

Арсений протолкался мимо собратьев по пьянке к двери под лестницей. К счастью, сортир занят не был.

Выходя оттуда, он наткнулся на Дженни – она с чашкой дымящего чая как раз показалась из кухни. Он мягко поймал её за руку.

– Солнце… у меня к тебе одна просьба будет, – сказал почти трезво.

– Арсень, вы так красиво танцевали… А потом эти вопли, я думала, там драка началась… А ты лишнего выпил, да?

– Ну… как сказать… даже если ещё не выпил, то скоро выпью. Солнышко, понимаешь… – он заглянул в ясные зелёные глаза, – бывает, человеку хреново становится. Что хоть вой. И вот есть культурные способы оклематься. А есть – бескультурные. И сегодня… – приложил забинтованную руку к сердцу, – нам надо, сестрёнка. Веришь?

Дженни смотрела на него слегка растерянно.

– Арсень, я…

– Просто смотри, чтоб Зак на второй этаж не сунулся. И тебе самой лучше…

Дженни ещё пару секунд смотрела на него, затем привстала на цыпочки и погладила по взъерошенным волосам.

– Если что, две банки корнишонов за холодильником, – сказала тихо.

– Боже мой, солнце… я тебя люблю, – выхрепел Арсений, зажмуриваясь и обнимая её. Выпустил, и Дженни торопливо ушла. Ещё что-то прикрикнула на шумящих у лестницы.

Арсений постоял минуты две, переживая вспышку братской любви, от которой на глаза чуть слёзы не навернулись, потом пошёл обратно в прихожую.

Ему надо было в другую часть особняка.

В коридоре темно и тихо. Голоса расходящихся гуляющих долетают неясным эхом.

Координация начинала здорово подводить, но он быстро прошёл мимо гостиной и жилых комнат, свернул у кинотеатра и на секунду остановился у знакомой двери.

Толкнул её в густую темноту, шагнул, рискуя тут же упасть.

Свет – слабым, мутным пятном у кровати. Лампа, их любимая, на тумбочке.

Джим – предсказуемо – читает. На его появление только поднял голову и слегка прищурил глаза.

Комната шатается, а он, шаг за шагом, приближается к его односпальной кровати.

– Ты пьян. – Джим отложил книгу и похлопал по покрывалу рядом с собой.

– В дужину. То есть… это я вперёд забегаю немного.

Арсений плюхнулся рядом с ним.

Вот кто его как среагирует

А мне надо Джим надо

В волосах – неназойливое шевеление, после – ощущение тёплой ладони дока.

– Арсень?

– А?..

Он поворачивается. Мир вокруг резко темнеет, губы накрывает настойчивым – хоть и не таким сумасшедшим, как в библиотеке, поцелуем. Передышка – перед глазами мерцают тёмные глаза Джима, и снова – губы, пальцы в волосах.

В паху потяжелело.

– Джим, я… – говорить не хочется, но нужно. Последователь отстранился. – Я не на всю ночь.

– Будешь кутить? – Джим слегка приподнял брови.

Арсений откидывает голову на подушку, ловя тёмный взгляд.

– Это ты очень, очень культурно выразился.

Джим замолкает, явно что-то прикидывая, после чего кивает.

– Понимаю. Тебе бы не помешало.

Он задумчиво обводит контур его воротника пальцем, скользит ладонью по груди и со вздохом убирает руку.

– Я, конечно, настаивать не буду… – тихо сказал Арсений, перехватывая его запястье. Вернул руку обратно, уставился на него из-под полуопущенных век. – Двадцать минут, Джим. Мне крышу срывает, скоро отрублюсь от реальности, а завтра не буду помнить, что делал и с кем… Так хоть сейчас пусть всё как надо будет. Но если выпнешь, пойму.

– Я, понимаешь, надеялся на долгую ночь… – Джим улыбнулся, но руку убирать не стал. Пробежался ей по поясу джинсов, покружил пальцем у заклёпки, – сбросил в ванной напряжение, чтоб не накидываться на тебя, как голодный кот…

– Не похож на кота, – выдохнул Арсений, распластываясь на кровати. – Не кот… а завтра ночью… можешь хоть сожрать. Не буду против.

Пальцы ловко справились с сопротивлением застёжки, дёрнули вниз «молнию». Стягивать с него джинсы Джим не стал, запустил руку прямо в них.

Провёл подушечками пальцев по трусам. Раз – легко, после – сильнее, и сквозь ткань сжал член в ладони.

– Нет уж, завтра будешь отдыхать, – Джим всё-таки стянул с него джинсы и одним медленным движением оседлал ноги. – Уставший будешь, – подцепил пальцем кайму трусов, высвободил отвердевший член. – Зачем ты мне уставший? А вот отдохнёшь – и сожру. Честное слово сожру, не всё же мне дрочками перебиваться.

Арсений слегка ухмыльнулся и чуть передвинул голову на подушке – наблюдать за действиями Файрвуда. Вот он проводит по головке члена пальцами – во всём теле отдаётся, приходится слегка закусить губу – окидывает его, разлёгшегося, тёмным взглядом и медленно погружает ствол в рот. До середины, затем обхватывает основание ладонью, и там, в горячей и влажной полости, скользит языком по головке.

Арсений только икрами чувствует, что второй рукой Джим орудует у своего паха; кровь приливает к стволу, и голова отказывается соображать. Он может только смотреть, как медленно, до одури, издевательски, по его члену скользят губы дока. Глаза прикрыты, движения пальцев обволакивающе-чувственные – обхватывают стержень, проходятся по нему в такт губам, основание ладони проезжается по яичкам.

А икры чувствуют – Файрвуд расстёгивает свои штаны, высвобождает член, обхватывает. И закрыть бы сейчас глаза, сосредоточиться на ощущениях, а не хочется. Хочется смотреть, как этот спокойный и уравновешенный человек сейчас в открытую издевается над ним.

Ах ты боже ж мой

А полгода назад

Ироничная мысль проскальзывает и исчезает бесследно.

Док выпускает блестящий от слюны ствол из губ, проходится языком от основания – к головке, облизывает её, и снова вниз. Отводит в сторону член, влажно касается яичек.

Арсений слегка стонет сквозь прикушенную губу – сам не ожидал. Разводит ноги, выдерживает тёмный насмешливый взгляд, секунды три, после чего Джим снова обхватывает стержень губами. Пара минут полировки – и Файрвуд поднимается. Целует Арсения солёными губами, обхватывает оба члена ладонью… доводит его за несколько энергичных движений.

Сам кончает чуть позже, уткнувшись лбом в основание шеи подпольщика.

– Ну, это в достаточной мере как надо? Правда, в двадцать минут я не уложился.

– Да к чёрту… – Арсений запускает пальцы в его волосы и позволяет себе секунд десять просто ни о чём не думать. Хорошо бы уснуть так, никуда не идти… Но тогда завтра вернётся холод. И будет хуже, куда хуже.

Комната встретила его удушливым, тяжёлым винным запахом и темнотой, разбавляемой до желтовато-серого полумрака лампой на тумбочке.

На кровати – не протолкнуться. Посередине развалился Рой, причём не просто посередине, а немного наискосок. Волосы встрёпаны, между ног зажата бутылка, руки закинуты за голову. На появление хозяина комнаты подпольщик только зубато ухмыльнулся, лениво отмахнул рукой.

На полу – Лайза. Арсений только про себя подивился присутствию девушки, вроде бы пьянок не одобрявшей, в сем логове разврата. Сидит, обхватила колени руками, спиной к кровати прислонилась, глаза прикрыты. А чтоб сидеть не холодно было, расположилась на стащенном с кровати одеяле.

Одеяло на полу

Молодец девочка

На кровати все не поместимся

Натали пристроилась прямо под боком у Роя. Подсунула ступни под его колени – удивительно свойский жест, играет в самодельные карты с полуодетым Ричардом. У второго бока подпольщика – Алиса. Она по-прежнему в своём коротком алом платье и улыбается так… словно ещё не до конца отошла от танца. Кэт – на самом уголке кровати. Её, кажется, слегка развезло, улыбка довольная, взгляд умиротворённый. Остальные вороны, судя по всему, не пришли, только парень, Мик… Майк…

Как его…

Или он подпольщик

В уголке уже лапается парочка. Она – на столе, он – между ног пристроился. Но пока культурно, одетые.

– Хай, Перо, – Нэт энергично хлопнула картой, отбивая, – бита. Чёт ты не в форме.

Ричард флегматично повёл плечом.