Булгаков

В образе П. П. прослеживается отчетливая связь с идеями Льва Николаевича Толстого (1828-1910). Булгаков, по свидетельству писателя Эмилия Львовича Миндлина (1900-1981), хорошо знавшего автора "Мастера и Маргариты" в 20-е годы, однажды заявил: "После Толстого нельзя жить и работать в литературе так, словно не было никакого Толстого". Автор "Мастера и Маргариты", безусловно, был знаком не только с толстовскими произведениями, но и с воспоминаниями о великом писателе и мыслителе. Мимо внимания Булгакова, в частности, не могли пройти мемуары редактора журнала "Жизнь" Владимира Александровича Поссе (1864-1940), впервые опубликованные в 1909 г. в № 4 петербургского "Нового журнала для всех" под названием "Встречи с Толстым". В 1929 г., когда началась работа над "Мастером и Маргаритой", значительно дополненный вариант этих воспоминаний вышел в книге В. А. Поссе "Мой жизненный путь". Там был приведен рассказ Толстого "о стражнике, присланном по просьбе Софьи Андреевны (жены Толстого С. А. Берс (1844-1919). - Б. С.) для охраны Ясной Поляны": "Присутствие стражника, видимо, очень мучило Льва Николаевича.

- Подошел я к стражнику, - рассказывал Лев Николаевич, - и спрашиваю его: "Чего это у тебя сбоку висит? Нож, что ли?"

- Какой нож? Это не нож, а тесак.

- Что же ты им будешь делать? Хлеб резать?

- Какой там хлеб?!

- Ну, так мужика, который тебя хлебом кормит.

- Ну что ж, и буду резать мужика.

- Ведь сам ты тоже мужик. Как же тебе не совестно резать своего брата мужика?

- Хоть совестно, а резать буду, потому такова моя должность.

- Зачем же ты пошел на такую должность?

- А затем, что вся цена мне в месяц шестнадцать целковых, а платят мне тридцать два целковых, потому и пошел на эту должность.

- Ответ стражника, - с усмешкой заметил Толстой, - объяснил мне много непонятных вещей в жизни. Взять хотя бы Столыпина (П. А. Столыпин (1862-1911), тогдашний председатель Совета министров. - Б. С.). Я хорошо знал его отца и его когда-то качал на коленях. Может быть, и ему совестно вешать (для подавления революционных выступлений Столыпин ввел военно-полевые суды, нередко применявшие смертную казнь. - Б. С.), а вешает, потому что такова его должность. А на эту должность пошел, потому что красная цена ему даже не шестнадцать целковых, а, может, ломаный грош, получает же он - тысяч восемьдесят в год.

И таковы все эти порядочные люди, из так называемого высшего общества. Милы, любезны, учтивы, пока дело не коснется должности, а по должности звери и палачи. Таков, например, был известный шеф жандармов Мезенцев, убитый за свои зверства революционерами (генерал-адъютанта Н. В. Мезенцева (1827-1878) заколол кинжалом революционер-народник и писатель С. М. Степняк (Кравчинский) (1851-1895). - Б. С.). А вне должности был премилый и добродушный человек; я его хорошо знал".

П. П. у Булгакова сначала говорит "человеку с ножом" - выполняющему роль палача кентуриону Марку Крысобою (на боку у того, правда, не тесак, а короткий римский меч): "У вас тоже плохая должность, Марк. Солдат вы калечите..." Прокуратор пытается убедить себя, что именно должность заставила его отправить на казнь невинного Иешуа, что из-за плохой должности все в Иудее шепчут, будто он - "свирепое чудовище". И в финале, когда Маргарита и Мастер видят сидящего в кресле на плоской горной вершине П. П., Воланд сообщает им, что прокуратор все время говорит "одно и то же. Он говорит, что и при луне ему нет покоя и что у него плохая должность". Как и Толстой, Булгаков утверждал, что никакими должностными обязанностями нельзя оправдать преступного насилия над людьми. Для П. П. слова о должности - только попытка успокоить больную совесть. Интересно, что в свете толстовских слов о Столыпине, который готов вешать ради повышенного жалованья, рассуждения П. П. о плохой должности можно прочитать и как скрытый намек на широко известное лихоимство пятого прокуратора Иудеи (впрочем, в этом отношении он, если и отличался в худшую сторону от других римских наместников, то лишь немного). Известно, что именно из-за непомерных поборов с населения Пилат и был смещен в конце концов со своего поста. Булгаковский П. П. сильно облагорожен по сравнению с прототипом, поэтому его взяточничество и стремление к наживе спрятаны в подтекст.

ПОПОВ, Павел Сергеевич (1892-1964), философ и литературовед, один из ближайших друзей Булгакова, автор первого булгаковского биографического очерка, созданного в 1940 г. вскоре после смерти писателя, но опубликованного только в 1991 г. П. родился 28 июля (9 августа) 1892 г. в г. Иванове в семье крупного суконного фабриканта Сергея Максимовича Попова (1862-1934). Окончил гимназию, а в 1915 г. - историко-филологический факультет Московского университета, в один год с другим ближайшим булгаковским другом - Н. Н. Ляминым. Оставлен при университете для подготовки к профессорскому званию. Преподавал в гимназиях, был профессором Нижегородского университета, читал курс логики в московском Институте слова. По воспоминаниям двоюродной сестры П. А. М. Шуберт: "После революции 1917 года и начавшейся перестройки в СССР всей науки началась перестройка и научной деятельности Павла Сергеевича. От разработки философских проблем гносеологического порядка он стал постепенно переходить на проблемы логики, на литературоведение... Для себя же углублялся в чтение ранних христианских философов (Фомы Аквинского) и философии средневековья (Блаженный Августин)". С 1923 г. П. работал в Государственной Академии Художественных Наук (ГАХН). В 1926 г. женился на внучке писателя Льва Николаевича Толстого (1828-1910) Анне Ильиничне Толстой (1887-1954). В 1930 г. ГАХН расформировали. П. был исключен из ГАХН и как представитель "эксплуататорских классов", в сентябре 1931 г. вместе с женой выслан в Ленинград, где работал в Институте русской литературы (Пушкинском доме) АН СССР. В феврале 1932 г. с помощью А. И. Толстой получил разрешение вернуться в Москву. Однако возвращение состоялось только осенью 1932 г. П. занимался творчеством Александра Пушкина (1799-1837), Федора Достоевского (1821-1881), Антона Чехова (1864-1904), Льва Толстого, Ивана Тургенева (1818-1883) и др., работал над академическим пушкинским собранием сочинений, переводил Платона (428 или 427 - 348 или 347 до н. э.) и других античных авторов. В 1944 г. стал заведующим кафедрой логики в Московском Государственном Университете. Скончался 31 января 1964 г. в Москве. Похоронен на Ваганьковском кладбище. Автор многих статей и нескольких книг, в том числе вузовского учебника "Логика" (1960) и посмертно изданной монографии "Развитие логических идей от античности до эпохи Возрождения" (1974).

П. познакомился с Булгаковым в 1926 г. и, сразу же оценив булгаковский талант, выразил пожелание стать биографом писателя. В связи с этим П. в 20-е годы со слов Булгакова зафиксировал ряд фактов его жизни и творчества, которые использовал позднее для создания биографического очерка. Эти записи, сделанные по памяти, касаются раннего творчества Булгакова, до "Дней Турбиных" включительно, а также жизни писателя в годы гражданской войны и сделаны, очевидно, вскоре после знакомства. Обращает на себя упоминающийся здесь ненайденный пока фельетон того периода:

"В революционные годы писал фельетоны. Наиболее выдающийся "День главного врача", где описывается военная обстановка". Возможно, этот фельетон стал первой редакцией рассказа "Необыкновенные приключения доктора". Не исключено также, что сохранившийся фрагмент газетной публикации с подзаголовком "Дань восхищения" - это часть фельетона, упомянутого в записи П. Интересна и характеристика, данная Булгаковым "Белой гвардии": "Свой роман считаю неудавшимся, хотя выделяю из своих других вещей, так как к замыслу относился очень серьезно". Соотношение повествовательного и драматургического начала в своем творчестве Булгаков сравнил с левой и правой рукой пианиста, подчеркнув невозможность противопоставить одно другому. Писатель признался П. в большом значении снов в своих произведениях: "Сны играют для меня исключительную роль. Теперь снятся только печальные сны. В романе сны построены искусственно. Прямых реальных черт они не отображают".