Литература мятежного века
Литература мятежного века читать книгу онлайн
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
III
Искусство находится в постоянном движении и теории призвана подходить к нему как к изменяющемуся явлению, каждый раз уточняя свои выводы и обобщения. В этом плане представляла значительный интерес дискуссия 1966 года, посвященная актуальным проблемам социалистического реализма. Это была серьезная попытка разобраться в сложных вопросах литературного процесса. Участники дискуссии, проходящей в Институте мировой литературы имени Горького Академии наук СССР, отмечали бесспорные достижения советской художественной литературы и ее теории и откровенно говорили о их недостатках. В частности, о том, что социалистический реализм слабо изучается как сложное, многогранное и в то же время внутреннее целостное явление. Здесь, подчеркивалось, наблюдается полный разнобой: его специфику усматривают то в новом объекте - социалистической действительности, то на первый план выдвигают героя, то утверждают, что новому типу реализму присущи устойчивые сюжетно-композиционные и другие способы и приемы создания художественного произведения и прочее.
Один из докладчиков ставил перед литературоведением вопросы и без энтузиазма констатировал: "Что такое художественный метод? Что такое тип творчества? Что такое художественное направление, течение, школа? На эти вопросы наше литературоведение пока не имеет обоснованных ответов". Увы, это беспокойство профессора А.С. Мясникова не покидает исследователей и сегодня, тридцать пять лет спустя.
Поднимались и другие не менее важные вопросы: ученые Г.Н. Поспелов, М.Б. Храпченко и другие справедливо акцентировали внимание на том, что рядом с социалистическим реализмом в литературе существуют реализм, натурализм и романтизм. А какое место занимает метод социалистического реализма в литературе вообще? "Неоднократно в разных аспектах затрагивался вопрос о творческих течениях в советской литературе, - говорил академик М. Б. Храпченко. - Они, конечно, существуют, хотя и не получили своего признания, или, точнее, признаются де факто, в то время как от признания их де юре критики и теоретики чаще всего воздерживаются... Можно признать, что социалистический реализм представляет собой направление внутри социалистического искусства". К сожалению, многие важные вопросы не нашли ответов в последующие годы - жизнь резко изменила свое русло.12
По существу, интеллигенция первая почувствовала неблагополучие в обществе - в ее среде началось глухое брожение, росла настороженность и метания из стороны в сторону. В этом сказалось не только ее положение в обществе, но и ее самосознание, из коего вытекало ее чрезмерно высокое мнение о своих знаниях и умственных способностях, якобы обеспечивающих ее привилегированное положение в государстве. Все это, как замечено, порождает у интеллигенции представление о самой себе как о силе, которая, обладая знаниями и умственными способностями, должна иметь и право выступать в качестве руководителя народных масс (отсюда, например, утверждения, что писатели "духовные лидера народа", что интеллигенция "транслирует, обдумывает, оформляет настроения народа и прочее". Это заблуждение, ущемляющее самомнение интеллигенции. Отсюда же - ее недовольство и сомнения, приводящие к пассивности и отчаянию.
Как бы там ни было, постановка сложных вопросов невозможность однозначных ответов на них толкает многих нынешних авторов в дебри мифологии и различных верований. Отсюда пессимистическое настроение, нагнетание "мистических видений", зависимость жизни человека от неведомых трансцендентальных сил. При этом на место реального мира ставится мир, порожденный, скажем так, травмированным воображением, т.е. сверхъестественный, в духе церковных догматов. В мировой истории времена смуты и духовных кризисов обычно отмечены усилием рационализма и религиозно-фанатических настроений.
Отсюда толкование мифов как универсальных форм сознания. Иные литераторы, переосмысляя мифы, накладывают их на современное общество. Это называется открытием "новых перспектив". В ряде случаев старые мифологические прообразы, архетипы используются для выражения субъективных авторских представлений о человеке, общественных отношений и социальных структур второй половины ХХ века. Между тем в мифологии царит бессознательно художественный образ народной фантазии. Подход к мифу требует не только профессионализма, знания фольклора, но не в меньшей мере и тщательного отбора. "Что касается до преданий, - писал Пушкин, - то если оные, с одной стороны, драгоценны и незаменимы, то, с другой, я по опыту знаю, сколь много требуют они строгой поверки и осмотрительности..." Со временем проблема еще более усложнилась. Тут прослеживаются две крайности: с одной стороны, откровенная стилизация с претензией на мнимую историческую глубину, а с другой - попытки придать мифу некую вечную одухотворенность, неизменно питающую художественный процесс. Таким образом, социальные, духовные, нравственные проблемы данной, конкретно-исторической эпохи как бы стушевываются, отступают на задний план, давая простор "энергии мифа". В свое время Чингиз Айтматов придавал большое значение, полагая, что миф "питает современную литературу огромной первозданной поэзией человеческого духа, мужества и надежды (...) миф, включенный в реализм и сам ставший реальностью жизнеощущения человека, - свежий ветер, наполняющий паруса времени и литературы, устремляя их к бесконечному горизонту познания истины и красоты. Откажись современная литература от обращения к мифу, легенде, выиграет ли она от этого? Не уверен! - Скорее - наоборот". Это преувеличение.
В самом деле, помогают ли мифы, к которым и сегодня охотно прибегают писатели, проникновению в глубины человеческого духа, правдивому показу жизни в ходе ее исторического развития? В некотором роде д а, если они не довлеют над человеком, не подменяют его. Н е т - если под видом нового угла зрения на личность и мир в конечном счете оказываются всего-навсего лишь претензией автора на оригинальность или - печально - свидетельствует о его творческом застое. Проще говоря, любая попытка заменить человека схемой или символом приводит к утрате его важных жизненных черт, к отрыву о реальности.
Ибо при всей своей конкретности и эмоциональности, искусство мыслимо в рамках национального, конкретно-исторического. Меж тем миф вследствие своей абстрактности чужд категории времени, лишен ж и в о г о своеобразия, проявляющемся в д а н н ы й исторический период, в данном обществе. Тут прослеживается две крайности. С одной стороны, откровенная стилизация с претензией на историческую глубину, а с другой - попытка придать мифу некий атрибут художественного творчества. Это далеко от истины.
Как и настойчивое желание иных авторов втиснуть реальную действительность в прокрустово ложе, религиозных догм, закрывая глаза на то, что вопросы искусства не сводимы к морали и религии, которая во главу угла ставит заботу о делах потусторонних, смирение и таким образом ослабляет вольнолюбивый дух, умственную и волевую силу человека и народа. Вера нужна власть предержащим, потому что религиозным народом легче управлять. Понимают ли это современные верующие-неофиты? По крайней мере в своих амбициях они заходят слишком далеко, поэтому представая перед современниками не столько истинно верующие, сколько папертниками. Их стенания о бедах народных носят, мягко говоря, академический характер.
Недавно один из совестливейших наших писателей Василий Белов в статье "Жить надо по-человечески, вернее, по-божески..." (СР, 21 августа 2001 г.) писал, что причины сегодняшнего кризиса в стране кроются в предательстве Горбачева, Яковлева и Шеварнадзе, которые "использовали народное недовольство безбожной коммунистической властью". Далее "духовный лидер народа" заключает: "Так в чем же разница между властью, которая была в стране и от которой многие из нас с таким удовольствием отбояривались, и новой властью - банкиров? Мне представляется, что если говорить о крестьянстве, то особой разницы нет. Хорошо что хоть храмы открылись. Она, эта разница, - продолжает Василий Иванович - только в масштабах оболванивания и эксплуатации". Тут и комментировать нечего.