Моя жизнь 1964-1994 (СИ)

Эта осень запомнилась мне еще одним моментом, очередным нашим путешествием по нашей речке-говнотечке (извините за выражение, но в последние годы ее только так и называли). На этот раз плавсредство было выбрано качественное, — военный понтон!

Дело в том, что в этом году начали ремонтировать наш главный мост через реку, по которому мы ходили в школу. Сняли с него все деревянное покрытие, а на время ремонта, привезли и установили чуть ниже по течению, как раз напротив горы, с которой мы зимой катались, понтонный мост из двух понтонов, связанных веревками. К концу осени новый мост был построен, а понтонный убрать еще не успели.

Вот мы с другом Генкой Фалевым, недолго думая и решили воспользоваться этой ситуацией и немного попутешествовать. Оценив заранее все возможности угона, как-то поздним осенним вечером, мы пришли на мост, развязали в середине моста веревки, соединяющие два понтона и оттолкнувшись от берега шестом, поплыли на одном в неизвестность. Представьте: уже стемнело, светит луна и два малолетних путешественника все дальше уплывают от родного дома. Вскоре, проплыв пару километров, мы слегка забеспокоились, как будем возвращаться и спустя еще какое-то время все же решили сойти на берег, предоставив понтону путешествовать дальше без нас! На следующий день и второго понтона на месте не оказалось, — то ли сам уплыл, то ли кто-то тоже поплавать решил.

8

Где-то в начале этой осени мы с Димкой Шустовым и другими местными ребятами умудрились сжечь наш магазинчик, что стоял через дорогу от моего дома. Магазин уже несколько лет не работал, и мы как-то решили сделать в нем свой штаб. Двери обиты металлом, на окнах решетки, замки врезные, — как тут залезть? Но, ребята мы были сообразительные, и вскоре нашли выход.

Залезли на крышу, разобрали шифер, пропилили под ним лаз в досках и так попали на чердак, засыпанный гравием. Лист шифера мы за собой на место ложили, чтобы никто не заметил. В течение еще нескольких дней, мы сгребали с потолка гравий, потом пропилили наконец люк, в самом потолке и забрались в магазин, надеясь найти там что-нибудь ценное, но увы, кроме старых весов и кучи картонных коробок, сложенных в огромной холодильной камере, там ничего и не было. Мы изнутри открыли замок задней двери, затем повесили снаружи уже свой замочек и стали проводить там все вечера, играя с девчонками в бутылочку. Некоторые мальчишки уже покуривали, и наверно из-за этого мы и лишились такого хорошего места для наших забав.

Однажды утром я проснулся и почувствовал сильный запах гари. Зашла бабушка и сказала, что ночью наш магазинчик по какой-то непонятной причине загорелся и весь сгорел дотла. Я вышел во двор и увидел через дорогу лишь дымящиеся угли. Наши родители так и не узнали, кто был виновником пожара.

9

Как-то уже в конце осени, весь наш класс повезли на экскурсию на ЛЗВУ (Ленинградский Завод Высокочастотных Установок). Он находился по дороге из Славянки в Металлострой. Единственное что я из этой экскурсии запомнил, это огромный шкаф в цеху, напичканный электроникой с металлическим кольцом сбоку. Вроде какая-то новая разработка завода. Когда в это кольцо суешь руку, — ничего не происходит, но стоит сунуть туда металлический предмет, как он за считанные секунды раскаляется до красна. Короче что-то там изобретали типа микроволновых печей наверно. Кстати не далеко от этого завода находилась зеркальная свалка, как мы ее с друзьями называли. Туда привозили целыми машинами битые зеркала с какого-то комбината. Довольно часто мы туда ездили на мопедах, велосипедах и обходя груды стеклянных обломков, бывало, находили и целые зеркала и какие-то куски цветного стекла: синие, красные, фиолетовые и прочие безделушки. Привозили домой мы оттуда целые сумки этих стекляшек, и… потом выкидывали за ненадобностью. У нас чаще всего так и происходило, — где-то, что-то найдем интересное, и даже не задумываясь, — зачем это нам, волочем домой, а спустя пару дней выкидываем. Важен был сам процесс поиска, а не результат.

В начале зимы, случилась неприятная история с моим другом Димкой Шустовым, которая могла окончиться значительно хуже, но мальчишки есть мальчишки.

Однажды поздним вечером, когда было уже темно, мы играли у меня в огороде, в теплице. Играли в снежки, которые кидали сквозь рваную пленку. Я был внутри, а Димка и еще несколько мальчишек снаружи. Одним снежком кто-то из них угодил мне в лицо и я разозлившись, схватил что под руку подвернулось, — консервную банку с замерзшим в ней льдом и запустил в дыру в пленке. А Димка как раз заглянул через нее внутрь. Ну, и угодила эта банка, прямо зазубренными концами ему в лицо. Хорошо не в глаз, а лишь в верхнюю губу. Он в крик, кровища хлещет! Побежал он домой, вскоре его отец к моей матери прибежал разбираться. Но, в общем, как-то это все утряслось, но у Димки так и остался на всю жизнь шрам над верхней губой. Прости меня Дима!

10

Не было в те годы в СССР еще фильмов ужасов, за исключением советского фильма «Вий», но наши неокрепшие юные души уже хотели что-нибудь страшненькое учудить. И вот как-то зимним вечером, мы с Димкой Шустовым, Сережкой Астаповым и еще с кем-то из соседских ребят решили немного пошутить над соседями. Нашли у меня в кладовке какой-то старый ватник, штаны, зимнюю шапку, валенки. Вышли на наш Лесной проспект и выбрав местечко по темнее, где уличный фонарь не горел, сделали посреди дороги, вроде как лежащий труп: набили снегом фуфайку и штаны, придав им очертания человека, слепили голову, натянули на нее зимнюю шапку. Я сбегал домой за коробкой с гуашью и мы нарисовали лицо, волосы, а затем, размешав в банке красную гуашь, обильно полили все вокруг «кровью».

Этого нам показалось мало, и кто-то из ребят притащил еще и старый топор, который мы тоже измазали красным и положили рядом с «трупом». Думаю о последствиях рассказывать нет необходимости. Какая-то, проходившая бабулька, чуть в обморок не упала и своим истошным визгом и криком переполошила всех соседей. Нас, спрятавшихся невдалеке, это конечно очень порадовало, — не зря столько сил и времени потратили. Но вот потом… Спасло нас только то, что телефон, чтобы вызвать милицию, был только на станции, а пара мужиков, выбежавших на женские крики и осмотревших «тело», быстро поняли, что к чему и конечно поняли кто это мог учудить. Нас ведь всего и оставалось человек пять молодых пацанов, — на кого еще думать. Но они ограничились лишь тем, что нашим родителям все рассказали. Помню, моя мама мне потом что-то высказывала, но все обошлось без наказаний.

Школьные годы

1978 год

1978 год

Немного истории

Этот год стал богат на события — большие и маленькие, забавные и грустные. Время парадоксов и экспериментов, пионерских песен и самиздата, грандиозных строек и дефицитных продуктов, утомительных речей руководства и анекдотов, как говориться, не в бровь, а в глаз.

В 1978-м советские граждане празднуют 60-летие ВЛКСМ, знаменательные события на орбите, — запуск космического корабля «Союз-28» с первым международным экипажем в рамках программы «Интеркосмос», готовятся к Олимпиаде, поют песни Окуджавы и Визбора, слушают Высоцкого и Пугачеву, смотрят «Мимино», «Служебный роман» и «Следствие ведут Знатоки».

В стране снижаются тарифы на телефон, повышаются цены на золото и кофе. Как всегда, стоят огромные очереди в магазинах, а детективы и другая популярная книжная продукция покупаются только у книжных спекулянтов. В обычных книжных магазинах хорошие книги достать можно только по блату, — если знакомая продавщица есть.

В феврале этого года в продажу поступил дебютный двойной альбом Аллы Пугачёвой под названием «Зеркало души». Весь этот год фирма грамзаписи «Мелодия» продолжает ковать деньги на Алле Пугачёвой. После того как в мгновение ока был распродан первый тираж её дебютного двойного альбома, было принято решение выпустить дополнительный тираж. Причём на этот раз пластинки решили «раздробить» — то бишь выпустить по отдельности тиражом 10 тысяч экземпляров каждую. Первая называлась «Зеркало души» (песни А. Пугачёвой: ), вторая — «Все могут короли» (песни А. Зацепина).