Моя жизнь 1964-1994 (СИ)

Эту горькую статью написал А.В. Молчанов.

4

Но вернемся к моим воспоминаниям. Поехал я на первую смену в пионерлагерь "Ладожец" и весь июнь провел там. Вновь у меня появилась там девчонка, годы брали свое. Звали ее Оля Иванова. Я начал с ней встречаться. Если так можно назвать хождение по территории лагеря держась за руки, или в обнимку, а также медленные танцы на танцевальных вечерах и писание «любовных» записок друг другу вечерами.

В лагере я, помимо всего прочего, начал ходить в кружок чеканки по металлу и резьбы по дереву. В дальнейшем эти занятия сподвигли меня на более серьезные занятия резьбой по дереву, но это будет потом.

Вообще в лагере было интересно. Мы частенько убегали за территорию лагеря купаться на пляж (лагерь находился прямо на берегу Ладожского озера), или в лес играть. Там мы строили себе шалаши, куда потом «своих» девчонок приглашали посидеть. Эти посиделки обычно заканчивались еще робкими, неумелыми обниманиями и целованиями. Мы только-только начинали понимать смысл общения мужчин и женщин, но на многое конечно еще не решались или даже особо не задумывались еще об этом.

Был в пионерском лагере и не большой «Живой уголок», где, помимо всякой мелкой живности, жил говорящий попугай, породы «Какаду» и несколько обезьян в больших клетках. Животных было вообще много, но запомнились мне только эти.

Помню еще за территорией лагеря военные редуты и вышку, оставшиеся со времен войны 1941-45 годов. Мы там тоже лазили постоянно.

После окончания смены, я еще несколько месяцев переписывался с Олей и даже в гости к ней съездил один раз, но увлечение быстро прошло, — трудно любить на расстоянии!

Вернувшись после смены в пионерлагере домой, в Славянку я увидел, что моему другу Димке Шустову купили новенький мотоцикл «Минск». В те времена он стоил 400 рублей, — это было довольно много. А мечтали все тогда о мотоцикле «Ява», который стоил уже 900 рублей. Мой мотопед, уже к тому времени сломался, точнее однажды, пока он стоял во дворе моего дома, с него ночью свинтили блок зажигания. А чинить его я уже почему-то не стал. Я все чаще ездил с друзьями на заднем сидении Димкиного мотоцикла.

5

Как-то, мы посмотрели в нашем доме культуры, какой-то фильм про путешествия и нас тоже потянуло отправиться по морям куда-нибудь. Из-за отсутствия моря решили плыть по реке Славянка на плоту до места, где она впадает в Неву. Как потом мы бы добирались назад, мы тогда даже не задумывались.

И вот, пошли мы: Димка Шустов, Генка Фалев и я, как-то с утра, в выходной на речку, взяв с собой молоток, топор, гвозди большие, веревки моток. В одном месте, на окраине поселка возле речки, на берегу, как раз стоял полуразвалившийся дом, где валялись бревна и доски. И вот мы, придя туда, взялись за дело.

Через какое-то время что-то начало получатся. Связали бревна веревками, приколотили досок сверху. К середине дня спустили нашу конструкцию на воду для испытаний. Нас троих плот кое-как держал, но все время норовил перевернуться. Но нас это не остановило, и мы пустились в путешествие. Кое-как, проплыли километра два, отталкиваясь палками от берегов, и вдруг за очередным поворотом увидели торчащие деревянные сваи от бывшего моста через реку. Мы посовещались и решили, что Димка с Генкой по берегу пройдут это место, а я попробую между свай как-нибудь на плоту проплыть. Пацаны сошли на берег, а я поплыл дальше и почти уже проплыл это место, но видно где-то под водой еще одна свая оказалась. Я чувствую, что один конец плота начал подниматься все выше и выше, пока плот не встал вертикально, и я полетел в одежде в воду. На этом наше путешествие закончилось. Плот перевернулся и поплыл дальше к Неве, но уже без команды, а я, кое-как вылез на берег и побежал домой переодеваться.

Как-то, с одним из моих друзей-соседей Игорем и его мамой, я поехал в Лунопарк, открывшийся в Ленинграде. Он находился возле стадиона им. Кирова (теперь это стадион «Петровский»). Там же был и аттракцион «Американские горки» и другие аттракционы, вроде пещеры ужасов, куда мы въезжали на тележках и пока ехали в темноте, то тут, то там в кромешной темноте загорались страшные рожи. Вообще-то, ничего страшного там не наблюдалось. А вот съехать с американской горки было действительно страшновато, но мы решились. Хотя с теперешними горками, ту, конечно не сравнить, — сейчас куда страшнее! Походили мы там по всяким аттракционам-тирам, где за один хороший выстрел (60 копеек) можно было выиграть какую-нибудь игрушку или фирменную жевательную резинку.

В июле снова прилетела моя сестра, и я уехал в Ленинград на полтора месяца. Вернулся в Петро-Славянку я лишь к концу августа.

Ну что я еще помню из событий этого года? Пожалуй вот что. В субботний вечер 27 августа, в 21.30 по московскому времени, советские зрители смотрели очередную ежегодную трансляцию из польского города Сопот, где проходил очередной конкурс эстрадной песни. Из всех музыкальных конкурсов, проводившихся в социалистических странах, этот конкурс считался самым продвинутым: не случайно на него съезжались многие звезды поп — и рок-музыки тех лет, включая и представителей Запада. К примеру, «Сопот-77» почтил своим вниманием женский вокальный дуэт «Липс» из Англии (он занял 2-е место). В Сопоте (с 1977 по 1980 годах он назывался «Конкурс песни Интервидение») принимали участие такие известные и популярные артисты, как Демис Русос, группа «Бонни-М», очень популярный в нашей стране оркестр Поля Мориа и др.

Вообще по количеству исполненных шлягеров «Сопот-77» был одним самых интересных фестивалей за все годы. Чего стоит хотя бы маленькое шоу, устроенное польской певицей Марылей Родович, исполнившей песню Я. Ласковского «Разноцветные ярмарки» (приз зрителей Интервидения), или песня «Не отдыхая» в исполнении группы «Червоны гитары» (2-я премия), или «Хризантемы» в исполнении болгарской певицы Лили Ивановой (3-я премия).

Но лето вновь подошло к концу, наступил сентябрь, и снова началась учеба в школе.

6

Вспоминается еще. как я начал делать тайники у нас в доме. Зачем? А бог его знает, просто захотелось! Наверно тоже где-нибудь в кино высмотрел.

Один тайник я выдолбил прямо в бревенчатой стене, возле своей кровати и положив туда всякие безделушки, повесил на место дырки какую-то картинку. Этого мне оказалось мало, и я принялся колупать стену в другом месте, но… проделав дырку в какой-то фанере, под обоями, я вдруг увидел, что оттуда начал сыпаться гравий и сколько я его не убирал, он все сыпался и сыпался. В итоге оказалось, что на этом месте когда-то было окно, но его заделали, — забили фанерой, а пустоты засыпали доверху гравием для утепления. Пришлось мне отказаться в этом месте делать тайник, да и вообще вскоре мне это занятие надоело, как и многие другие.

Вспоминается еще, как мы обнаружили возле нашей железнодорожной станции целую бочку карбида (это негашеная известь, кто не знает) который прекрасно взрывался и мы посвятили этому занятию многие дни, пока нашему соседу Сережке Астапову, глаз чуть не выбило! Он только хотел готовую к взрыву бутылку бросить, но видно реакция уже пошла в бутылке и та взорвалась у него в руках. Глаз удалось спасти, хоть в него и попало стекло, но видел он потом им еле-еле.

А взрывали мы эти бомбы карбидные так: в бутылочку с хорошей завинчивающейся пробкой наливалось немного воды, затем засовывалось немного травы, вроде прослойки и на нее насыпались кусочки карбида. Все это дело завинчивалось, бутылочку встряхивали и кидали куда подальше. Карбид при реакции с водой выделял какой-то газ, в больших количествах и бутылку разрывало с хорошим грохотом.

7

А еще мы взрывали порох. Брали мы его у отца Димки Шустого, так как у того было ружье и он иногда ходил на охоту. А в заначке у него всегда было несколько таких длинных металлических банок пороха «Сокол». Мы брали небольшой обрезок водопроводной трубы, которых у нас валялось множество на каждой свалке, сами нарезали резьбу с двух сторон у Димки в гараже. Если очень хочется, всему можно научиться! Затем, насыпали туда пороха, завинчивали с двух сторон металлическими заглушками и кидали в костер. Взрывались такие фугасы, как снаряды с грохотом и клубами черного дыма!