«Линкольн» для адвоката

– Я знала, что он свой человек в этой игре.

– Что вы подразумеваете под словами «свой человек в этой игре»?

– Я имею в виду, что в предыдущие разы, когда его видела, я могла точно сказать, что он ходок. Наблюдала, как он уходил с девушками, которые занимались тем же, чем и я.

– Вы видели, как он уходил с другими проститутками?

– Да.

– Уходил куда?

– Не знаю, просто уходил из бара. В отель или к девушке на квартиру.

– Ну а почему вы считали, что они вообще покидали заведение? Может, они выходили на улицу покурить?

– Они садились в его машину и уезжали.

– Мисс Кампо, минуту назад вы показали, что никогда не видели мистера Руле за рулем. Теперь вы утверждаете, что видели, как он садился в свою машину с женщиной, такой же проституткой, как и вы сами. Так какое же из этих ваших утверждений правда?

Она поняла свою оплошность и на миг онемела.

– Я видела, как он садился в машину, но я не знала, какой она марки.

– Вы не замечаете подобных вещей, верно?

– Обычно нет.

– Вы знаете разницу между «порше» и «ренджровером»?

– Кажется, одна большая, другая маленькая.

– В машину какого типа садился в тот раз мистер Руле?

– Не помню.

Я замолчал, решив, что на данный момент выдоил все, что можно, из противоречий в ее показаниях. Потом опустил взгляд в свой список вопросов и двинулся дальше.

– Эти женщины, которые, по вашим словам, уезжали вместе с мистером Руле, их после этого кто-нибудь видел?

– Я не понимаю.

– Они исчезли? Вы их позднее когда-нибудь видели?

– Нет, не исчезли, я видела их.

– Они были избиты или поранены?

– Нет, насколько я знаю. Но я не спрашивала.

– Но все это не противоречило вашим представлениям, что приближаться к мистеру Руле и флиртовать с ним вполне безопасно, не так ли?

– Я не знаю насчет безопасности. Я только видела, что он сидит там и, похоже, присматривает себе девушку, а тот человек, с которым я была в это время, уже сказал мне, что в десять часов должен будет уйти, потому что ему надо возвращаться в свой магазин, присмотреть за бизнесом.

– Что ж, не могли бы вы объяснить жюри, почему вам не потребовалось предварительно пообщаться с мистером Руле – вот как это было с мистером Тэлботом, – дабы подвергнуть его тесту на безопасность?

Ее взгляд метнулся к Минтону. Она надеялась на помощь, но таковой не поступило.

– Я просто подумала, что он человек известный, предсказуемый. Не темная лошадка. Вот и все.

– То есть вы сочли его безопасным?

– Наверное, да. Мне нужны были деньги, и я совершила ошибку.

– Вы сочли, что он богат и может разрешить ваши финансовые затруднения?

– Нет, ничего подобного. Просто я увидела в нем возможного клиента, не новичка в этой игре. Такого, который знает, на что идет.

– Вы показали, что в предыдущих случаях видели мистера Руле с женщинами, которые практиковали тот же род занятий, что и вы?

– Да.

– То есть с проститутками?

– Да.

– Вы их знаете?

– Мы знакомы.

– А вы делитесь друг с другом профессиональной информацией, так сказать, в порядке корпоративной любезности? В том смысле, предостерегаете ли их в отношении тех клиентов, которые могут быть опасными или отказаться платить?

– Иногда.

– И они распространяют ту же корпоративную этику и на вас, верно?

– Да.

– Сколько из них предостерегали вас в отношении Льюиса Руле?

– Ну, никто мне такого не говорил, а иначе я бы с ним не пошла.

Я кивнул и долго смотрел в свои записи, прежде чем продолжить. Расспросил о подробностях событий в баре «Морган», а затем представил пленку от камеры видеонаблюдения из бара. Минтон возразил против показа этого сюжета присяжным без должного обоснования, но его протест был отклонен. Телевизор на подставке с колесиками был вывезен и поставлен перед скамьей присяжных, и видеозапись продемонстрирована. По тому напряженному вниманию, которое проявили к ней присяжные, чувствовалось, что они страстно увлечены самой идеей – увидеть проститутку за работой. Равно как и перспективой увидеть двух главных фигурантов дела в те моменты, когда они не знали, что за ними наблюдают.

– Что содержалось в той записке, что вы ему передачи? – спросил я, после того как просмотр окончился и телевизор отодвинули к боковой стене помещения.

– Наверное, просто мое имя и адрес.

– Вы не написали ему цену за услуги, которые намеревались оказать?

– Может, и написала. Не помню.

– Какова нынешняя цена, которую вы запрашиваете?

– Обычно я беру четыреста долларов.

– Обычно? А в каких случаях отступаете от этой таксы?

– Зависит от того, что пожелает клиент.

Я бросил взгляд через весь зал на скамью присяжных и увидел, что лицо человека с Библией каменеет от неловкости.

– Вы когда-нибудь занимаетесь со своими клиентами любовными играми с садомазохистским уклоном?

– Иногда. Хотя это всего лишь игра, не более. Никто не получает никаких травм. Это просто такая роль.

– Вы хотите сказать, что до той ночи, 6 марта, клиенты никогда не наносили вам побоев?

– Да. А этот человек нанес мне побои и пытался убить…

– Пожалуйста, просто отвечайте на мои вопросы, мисс Кампо. Спасибо. Теперь давайте вернемся к событиям в «Моргане». Отвечайте только «да» или «нет». В тот момент, когда вы дали мистеру Руле салфетку со своим адресом и ценой, вы были уверены, что он для вас не опасен и имеет при себе значительные денежные средства, чтобы заплатить вам четыреста долларов, которые вы запрашиваете за свои услуги?

– Да.

– Так почему же у мистера Руле не оказалось при себе никакой наличности, когда полиция обыскала его?

– Не знаю. Я ее не брала.

– Вы знаете, кто это сделал?

– Нет.

Я медлил, будто в нерешительности, по-прежнему предпочитая выделять переходы от одной темы к другой с помощью периодов молчания.

– Итак… э-э… вы ведь продолжаете работать проституткой? – спросил я.

Кампо, поколебавшись, ответила утвердительно.

– И вас устраивает работа?

– Ваша честь, какое это имеет отношение к… – поднялся с места Минтон.

– Возражение принимается, – произнесла судья.

– О'кей, – сказал я. – В таком случае разве не правда, мисс Кампо, что вы несколько раз говорили клиентам, будто лелеете надежды оставить свое занятие?

– Да, это правда, – заявила она.

– Разве не правда также, что вы рассматривали возможные финансовые аспекты данного судебного дела в качестве способа покончить с этим бизнесом?

– Нет, не правда! Этот человек напал на меня. Он собирался убить меня! Вот в чем все дело!

Я подчеркнул что-то в своем блокноте, создав тем самым еще одну паузу.

– Чарлз Тэлбот являлся вашим постоянным клиентом?

– Нет, в тот вечер в «Моргане» я встретилась с ним впервые.

– Он выдержал проверку на безопасность?

– Да.

– Был ли Чарлз Тэлбот тем человеком, который ударил вас кулаком в лицо 6 марта?

– Нет, не был.

– Вы предложили поделить с мистером Тэлботом барыши, которые получите в результате выигрыша иска против мистера Руле?

– Нет, не обещала. Это ложь!

Я поднял взгляд на судью.

– Ваша честь, могу я попросить моего клиента сейчас подняться с места?

– Сделайте одолжение, мистер Холлер.

Я махнул Руле, чтобы тот встал из-за стола защиты, и он подчинился. Я снова посмотрел на Реджину Кампо:

– Итак, мисс Кампо, вы уверены, что это тот самый человек, который ударил вас вечером 6 марта?

– Да, он.

– Сколько вы весите, мисс Кампо?

Она отшатнулась от микрофона, огорошенная вопросом, столь беспардонным и являющимся грубым вторжением в ее частную жизнь – даже после стольких вопросов о ее сексуальной жизни. Я заметил, что Руле начал опускаться обратно на стул, и сделал ему знак стоять.

– Я точно не знаю, – пробормотала Кампо.

– В вашем рекламном объявлении на сайте вы оцениваете свой вес в сто пять фунтов. Правильно?