И дай умереть другим

«Расторгнуть уже ничего невозможно. Продажа Бруталиса – свершившийся, юридически оформленный факт. Чтобы вернуть его назад, необходимо подписывать с „Баварией“ новый контракт на новых условиях. То есть покупать Константина обратно».

"Но руководство клуба действительно ведет подобные переговоры? Ведь согласитесь, это очень странно. За долгую свою историю в футболе я не припомню ничего подобного…

Переходим к нашей очередной рубрике…"

Переверзев так и не удосужился выслушать ответ тренера. Турецкий уже пожалел, что помешал Ирине посмотреть ее «единственное в месяц» кино, но ведущий, как бы вознаграждая его за настойчивость и терпение, снова вернулся к теме «Буревестника».

«…Многие зрители задают вопрос: правда ли, что „Буревестник“ собирается поменять прописку и переехать в Сыктывкар? Вопрос мы переадресуем Президенту Коми, человеку очень близкому к футболу…»

На экране появился г-н Кирсанов, судя по выражению лица захваченный Переверзевым врасплох. Турецкий опознал интерьер – холл гостиницы «Россия».

«Господин Кирсанов, что вы ответите нашим телезрителям?»

«Мне бы очень хотелось, чтобы в моем родном городе помимо „Восхода“ была бы еще одна команда высшей лиги. Так сказать, для усиления здоровой конкуренции. Я думаю, земляки меня поддерживают. Что же касается „Буревестника“… Вы лучше меня знаете, что клуб переживает организационные неурядицы. В течение года потерял двух президентов. Я считаю неэтичным в эфире по косточкам разбирать его проблемы. Это все, что я могу ответить…»

– Почему я должен узнавать самые важные новости по телевизору?! – вопросил Турецкий, обращаясь к Переверзеву, но тот трусливо исчез с экрана, запустили рекламу.

Что за история с переездом «Буревестника» Кирсанову в огород? Может, я еще что-то главное в жизни пропустил?

Турецкий снял трубку телефона и договорился с Арабовым о новой встрече. Завтра утром…

– Все еще пытаетесь разоблачить футбольную мафию? – улыбнулся Аркадий Ильич.

– Я ее ненавижу от всей души, а некоторых мафиози особенно…

– И кого же именно?

– А вот вы мне сейчас и расскажете. Во-первых, про Катаняна. Кто его сторонники и противники. Кто мог желать его устранения так сильно, что решился на убийство?

– Убийство?! Так вот оно что… Значит, сторонники? Таким людям, как Катанян, не нужны сторонники и соратники. Только помощники. Он их и собрал вокруг себя.

– Олейник, например?

– Например. Разве что Яриловца можно назвать его сторонником. Или союзником. Лучше так сказать: Катанян в какой-то мере благодаря его поддержке занял пост главного тренера сборной. А враги… Видите ли, Александр Борисович, Катанян был человек жесткий и неуступчивый. Ершистый. Разумеется, с кем он ни соприкоснись, возникало трение. С руководством клубов, поставлявших игроков в сборную. С федерацией. У всех свои интересы, и, как всегда, у нас ничего не отрегулировано, четких правил нет. Но в итоге все как-то решалось. Не для себя же он старался, для сборной. Одним словом, заклятых врагов в футбольной среде у него не было, это я вам заявляю совершенно ответственно. Хотя и субъективно, сами понимаете.

– А завистники? Тот же Олейник.

– Олейник – грамотный специалист. Почти стратег, если хотите. Детально изучал работу десятков ведущих тренеров со всего мира, что у нас большая редкость, знает несколько языков. Но он не имеет никакой поддержки в федерации, главным тренером ему не стать. В сборную его, между прочим, пригласил лично Катанян. Олейник будет исполняющим обязанности до повторного матча с немцами. Если чудо случится и наши выиграют – на чемпионат Европы назначат нового главного, а Олейник останется вторым тренером. Нет – сами понимаете, никто с ним церемониться не станет.

– Теперь про мафию, так сказать. – Турецкий сделал паузу, условно отделяя предыдущую, чисто футбольную часть разговора от дальнейшей. – Что могло связывать Катаняна с Кирсановым?

– Кирсанов, баллотируясь на пост главы федерации, должен был заручиться чьей-то поддержкой. Катанян – фигура вполне подходящая. Кирсанов обещал финансовую и техническую помощь сборной в обмен на содействие в его предвыборной кампании.

– С этим все ясно. Это на поверхности. – Турецкий нетерпеливо заерзал в кресле. – Но они продолжали активно сотрудничать. И это очень странно.

– Подводные течения достаточно сложные. Во-первых, Кирсанова поддерживает советник Президента по спорту Каменченко. Поскольку в отборочном турнире наши выступили не совсем удачно, Катанян, возможно, хотел обзавестись еще одной волосатой рукой помимо Яриловца. Чтобы удержаться наверняка. Кроме того, интерес Кирсанова к футболу не исчерпывается его попыткой стать главой федерации. Кое-кто склонен видеть в этом авантюру, но, на мой взгляд, он преследует далеко идущие цели. Под флагом большого футбола собирается въехать в большую политику. На Украине несколько лет назад это сработало. Вовлекли в партию президента киевского «Динамо», потом всех игроков. Во время трансляции каждого матча с участием киевлян и во всех футбольных программах занимались предвыборной агитацией. Совершенно элементарной: голосуй за «Динамо»! Даже футболисты пытались давать интервью на предвыборные темы. В итоге уверенно преодолели пятипроцентный барьер, прошли в парламент.

– Но для подобной кампании нужен скорее сильный клуб, потенциальный чемпион, а не сборная. А еще важнее – телеэфир.

– А как, по-вашему, делится спортивный эфир? Кто больше заплатит – тот и получит право на трансляцию?

– Не знаю, – признался Турецкий, – никогда не задумывался.

– В каком-то смысле так оно и есть, но только в каком-то смысле. Всегда возможен бартер: платите меньше, но даете скрытую или откровенную рекламу. Всем выгодно.

– А кто продает права на трансляцию? Вернее, кто владелец этих прав?

– Организаторы соревнований или уполномоченные ими компании. В любом случае, имея деньги и такого друга-покровителя, как Каменченко, можно манипулировать кем угодно.

– Выходит, Кирсанов действительно пытается прибрать к рукам «Буревестник»? И это не очередной бред уважаемого Степана Мефодьевича Переверзева?

От упоминания фамилии Переверзева Арабов поморщился, как от горькой пилюли.

– Думаю, не бред. Представьте себе. Хотя, конечно, слушать тридцать лет подряд Переверзева, который после любого игрового эпизода заявляет, что у смазавшего игрока дефицит координации движений, совершенно невозможно. Пора бы уж парочку новых слов выучить.

– Ага! – сказал Турецкий. – Вы тоже его терпеть не можете. А ведь раньше, даже я это застал, а уж вы тем более помните, к комментаторам было другое отношение. Считалось, что они люди-боги! Как можно было подумать, что можно заменить Синявского, Озерова, Махарадзе?!

– С другой стороны, и некоторые из тех, кто пришел за ними, становились отличными профессионалами. Володя Маслаченко год занимался у Озерова, прежде чем подойти к микрофону. Кажется, Эдуард Стрельцов сказал о Маслаченко: «И откуда Володя все знает, он же всю жизнь в воротах стоял».

– Смешно, – признался Турецкий. – Ладно, оставим Переверзева в покое. А как вы полагаете, Кирсанов сможет воплотить в жизнь идею, озвученную Рыбаком, – о создании «фонда помощи суперклубам»?

– Весьма вероятно. Особенно если сможет заинтересовать Решетова и привлечь его на свою сторону. Эти два политика (а Решетов, несомненно, тоже политик) смахивают на двух недовольных футболистов из одной команды, когда один из них меняет другого. То есть не выходящих на поле одновременно. Но замена вещь совершенно философская. Я бы даже сказал, метафизическая.

– Что это вы такое говорите? – удивился Турецкий. – Что же в заменах такого философского?!

– Я вам расскажу поучительную историю, молодой человек. В семьдесят третьем году в Лужниках, в финале Кубка СССР, играли «Арарат» и киевское «Динамо». За несколько минут до конца матча традиционно сильные киевляне выигрывали 1:0.

– Это еще до Лобановского, – проявил эрудицию Турецкий. – Припоминаю.