И дай умереть другим

– Кончай трепаться, философ, ты мне еще будешь рассказывать о расцвете взяточничества. Лучше быстро говори, на кого Дырокол работал.

– Не знаю, честно не знаю.

– Давай вместе думать, – предложил Турецкий. – На кого-нибудь из ваших соседей-конкурентов?

– Нет, если бы босс узнал, не простил бы. Не надумаем мы ничего, Дырокол же не просто так хрен с бугра был, он чемпионаты по дзюдо выигрывал, многих людей знал, связи остались. А я этого ничего не знаю.

– Ладно, Лосев, давай для окончательного закрепления взаимного доверия расскажи мне теперь все, что было на стрелке, и разойдемся.

– Как – разойдемся?

– Ногами. Будешь хорошо себя вести, по делу Штайна пойдешь свидетелем.

Лось согласно закивал:

– Ну приехали. Там потом Рыбак подъехал с этим журналистом, я его не знаю…

– А Рыбака знаешь?

– Ну «Буревестник» же – наш клуб, знаю, само собой. Резо с ними говорил, они отошли от машины и о чем говорили – не слышно было. Потом подъехали домодедовцы. И из машины скосили этого журналиста – он чуть в сторонке стоял. И развернулись вроде как уезжать, а тут наши вступили. Вот так.

– Ты уверен, что они стреляли именно в журналиста? Может, в Резо или в Рыбака?

– Не знаю. Я видел, что первым упал журналист, а в кого они метили, сам черт не разберет, там сразу такое началось.

Узнать, какой информацией собирался поделиться Волков, судя по всему, не придется, но не мешало бы определиться, хотя бы по какому поводу была информация. Насчет Катаняна или Рыбака? По глупой случайности или подчиняясь чьему-то коварному замыслу, мы постоянно отстаем на один шаг, думал Турецкий. Только на один, но этого достаточно, чтобы вместо живых преступников или свидетелей пристегивать к делу только их молчаливые и хладные трупы.

И «важняк» дал себе торжественное обещание, что убийцу Катаняна он возьмет живьем, чего бы это ни стоило. Если, конечно, Катаняна убил не тот же Дырокол. Но почему Дырокол, при чем тут вообще Дырокол и Катанян, это же два разных дела?

Разных– то разных, но только они почему-то постоянно пересекаются.

Но если отвлечься от Катаняна и проанализировать треугольник Волков – Рыбак – Резо, то можно построить довольно любопытную версию. Предположим, Рыбак идет к домодедовцам и просит содействия в выколачивании денег из измайловцев. Глупо, конечно, но, возможно, другого выхода у него не было. Домодедовцы слегка припозднились и… Какого черта они начали стрелять, если их пригласили в качестве посредников?! Или, скажем, Рыбак обращается к Волкову и просит подстраховать его на стрелке с Резо. И уже Волков подключает домодедовцев. Тоже глупость. Или домодедовцы оказались там по своим делам, и Волков с Рыбаком вляпались в обычную междоусобную войну. Правда, ни одна из этих версий не соответствует рассказу Лося. Но он мог недопонять чего-то или просто соврать. Убивали, мол, журналиста, а мы ни при чем, всего лишь рядом стояли, «Cтиморол» без сахара жевали. От кариеса очень пользительно.

Алехина (Пухлого) Турецкий допрашивать не стал.

Пухлый настолько повредил лицо, что не мог говорить. Противную сторону уже до него допросили руоповцы. Оставшиеся в живых домодедовцы в один голос твердили, что никаких разборок не было, оба случая со стрельбой явились для них полной неожиданностью, в первом – они просто проезжали мимо, а измайловцы по собственной инициативе открыли огонь, а в павильончике и подавно было чистейшей воды нападение на них «практически безоружных» и мирно пьющих пиво.

Тем временем Грязнов, проверявший причину перестрелки по своим каналам, прислал факс:

"Из проверенных источников стало известно, что измайловцы и домодедовцы вчера съехались на стрелку. Представительство было на самом высшем уровне. Типа встреча в верхах. Прошла в деловой, конструктивной обстановке. Постановили войну прекратить, и домодедовцы, как зачинщики, выложили компенсацию. Конкретная сумма источником не выяснена. Прозвучали взаимные извинения. Причиной конфликта оказался Волков, который опорочил честное имя домодедовской группировки в печати и на телевидении, за что и был приговорен к расстрелу из «калашей». Только по случайности в момент казни рядом оказались измайловцы, которые безвинно пострадали.

Понял, в натуре, что к чему?

Остаюсь вечно твой кореш

Грязнов".

– Старый извращенец, – беззлобно ругнулся Турецкий. Наверняка полчаса сидел колотил одним пальцем, вместо того чтобы просто позвонить.

Но не пропадать же бумажке – обрезал аккуратно дурацкое «понял» вместе с подписью и готов уже был подшить в дело, но задумался. А откуда, собственно, такая информация у «важняка» Турецкого? Хм… Да от верблюда. И на обратной стороне написал своей рукой: "Источник – осведомитель МУРа Белый. Почему Белый? А почему бы и нет? Не «Доцентом» же его называть. Сведения есть, и раз Слава им поверил, значит, источник надежный. Турецкий еще с минуту подумал, к какому же именно делу подшить документ, и выбрал штайновское. Нет, определенно пора их объединять, чтобы хотя бы не путаться.

А Лось– то, мерзавец, оказался прав, стреляли в Волкова…

Телефон нервно звякнул.

– Сан Борисыч, куртка Дырокола подходит! – Артур звонил прямо из лаборатории. – Они, конечно, настаивают на спектрометрическом анализе, но в общем уже и так все ясно. Мы тут в микроскоп посмотрели. Полная идентичность краски и структуры кожи.

Часть пятая.

ЗАМЕНА

"В диком зное города Николаева стоял я как-то у передней штанги ворот. Мы вымучивали игру вместе с «Судостроителем». Коля Климов подавал угловой. За мной маячил огромный защитник и дышал мне в шею. Коля разбегается и вдруг подает угловой прострельным ударом, и в доли секунды я вижу, что мяч летит мне прямо в лицо. 460 граммов, в дикую жару, при счете 0:0. В голове: убрать голову – не убрать, убрать – не убрать… Подсознательно подпрыгиваю, мяч бьет мне в голову, слышу крики: гол!… Действительно, 1:0 – выиграли. После матча ко мне подходит тренер и говорит: «Санек, молодец, выпрыгнул, посмотрел, куда бить, – и спокойно мяч в угол».

Александр Ткаченко, «Футболь!»

ТУРЕЦКИЙ

Турецкий добрался домой как обычно – на ночь глядя и с опухшей головой. За ужином старался не спать и о работе не думать, не из принципа, просто чтобы не свихнуться. И когда внутренний голос, с характерными распевными интонациями Переверзева, начал что-то вещать про Кирсанова и про «Буревестник», он поначалу перепугался.

За стенкой Ирина переключила программу. Турецкий встрепенулся и как был – с тарелкой в одной руке и чашкой кипятка в другой – рысью помчал к ящику.

– Раз в месяц собралась кино посмотреть! – возмутилась Ирина. Турецкий при этом обжегся чаем и прикусил язык, чтобы не выругаться вслух.

– Интересы национальной безопасности! – Он плюхнул чашку на книжную полку. – Сахар принеси!

«…Переживает тяжелые времена. А впереди матч с грозным соперником – с мюнхенской „Баварией“. Такие команды, тем более в матчах столь высокого уровня, ошибок не прощают! С чем же подходит наш именитый клуб, один из флагманов отечественного футбола, к повторному матчу полуфинала кубка УЕФА? Своим мнением со зрителями нашей программы делится старший тренер „Буревестника“ Николай Васильевич Мамонтов… Николай Васильевич! В каком функциональном состоянии находятся сейчас футболисты? Каков общий настрой перед игрой?»

«Определенный запас прочности у нас есть».

«Да! Но все-таки. 1:1 на своем поле. Ситуация, как вы понимаете, довольно скользкая».

«Тем не менее ребята верят в победу. А функциональное состояние… Я думаю, к матчу с „Баварией“ мы подойдем в оптимальной форме».

"Еще один вопрос, Николай Васильевич! В западной… Простите! В немецкой прессе появились сведения, что «Буревестник» намерен расторгнуть контракт о продаже нашего бесспорно талантливого правого полузащитника Константина Бруталиса все в ту же «Баварию».