Близнецы-соперники

говорите, синьор! У нас ничего нет. Мы живем на пенсию!

— Заткнись! Покажи мне журналы!

— Прошу вас!

— Старая сволочь! — Фонтин схватил старуху за седые волосы, дернул ее вперед, а потом вдруг с силой ударил затылком по стене. — У меня нет времени. Твой муж мне наврал. Покажи мне журналы! Живо! — Он снова схватил ее за волосы и еще раз ударил головой о стену. На морщинистой шее показалась струйка крови, глаза наполнились слезами.

Майор понял, что перегнул палку. Он принял оперативное решение. Ему это было не впервой: в Наме ему встречалось немало несговорчивых крестьян. Он оторвал женщину от стены.

— Ты меня понимаешь? — заговорил он ровным голосом. — Я зажгу спичку у тебя перед глазами. Ты знаешь, что потом произойдет? Я спрашиваю в последний раз. Где журналы?

Жена Гольдони, рыдая, повалилась на пол. Фонтин удержал ее, схватив за платье. Она указала дрожащей рукой с трясущимися пальцами на дверь справа.

Эндрю поволок ее по полу. Ударом ноги он распахнул запертую дверь и вытащил свою «беретту». В комнатке никого не было.

— Выключатель! Где?

Старуха подняла голову, рот у нее был открыт, дыхание прерывистое. Она скосила глаза налево.

— Lampada, lampada{[8]}, — прошептала она.

Он втолкнул ее в комнатку, потом нашел лампу. Женщина, дрожа, скорчилась на полу. Свет от лампы отразился в застекленных книжных стеллажах у противоположной стены. Пять полок, сплошь уставленные книгами. Он попытался сдвинуть стекло на средней полке. Стекло не поддавалось. Он попробовал остальные. Все заперто.

Рукояткой «беретты» он разбил стекла двух полок. Свет от лампы был слабым, но достаточным. На корешках отчетливо виднелись выцветшие рукописные буквы и цифры.

Каждый год был поделен на полугодия. Тема различались по толщине. Все книги были самодельными. Он взглянул на верхнюю полку. Там стекло уцелело, и отраженный свет мешал разобрать надписи на корешках. Он разбил и это стекло и несколькими взмахами ствола счистил осколки.

Первый том был помечен 1907 годом. Месяц не был проставлен, видимо, стройная хронологическая система записей появилась позже.

Он провел стволом «беретты» по корешкам, пока не дошел до 1920 года.

Том «январь — июнь» стоял на месте.

«Июль — декабрь» отсутствовал. На его место, заполняя пустое пространство, поспешно всунули том, датированный 1967 годом.

Альфредо Гольдони, безногий инвалид, опередил его. Он вытащил ключ из замка двери, за которой хранилась тайна совершенного пятьдесят лет назад путешествия в горы, и сбежал. Фонтин повернулся к жене Гольдони. Она стояла на коленях, тощими руками поддерживая свое тощее трясущееся тело.

Будет нетрудно сделать то, что он должен сделать, узнать то, что должен узнать.

— Вставай! — приказал он.

Он унес безжизненное тело через поле в лес. Луны все еще не было, в воздухе пахло дождем, небо заволокли тучи, звезд не было видно. Лучик фонарика скакал по земле в такт его шагам.

Время.Теперь главное — время. И шок. Ему необходимо вызвать у них шок. Перед