Шоколад или жизнь?

Тщетно я искала глазами хоть кого-нибудь: соседей, генерала, Джулиана. Но поблизости никого не было. Только мраморные и глиняные горшки, куда генерал собирался посадить герань и бальзамин.

— Худая молва на крыльях летит, — ответила я, переминаясь с ноги на ногу.

— Мне надо поговорить с тобой.

— Слушаю. — Я повернулась боком, чуть отодвинув рассаду в сторону, и неловко присела.

— Я не сказал, что хочу прилечь с тобой рядом. Я сказал, что хочу поговорить.

— Я отлично слышала, что ты сказал. И если ты собираешься говорить со мной, выбирай выражения.

Поиграв глазами, он качнул головой и снисходительно мне улыбнулся. Из-за его невероятной красоты — мальчишески нежное лицо, каштановые волосы, светло-голубой взгляд — я теряла голову даже теперь. К тому же он пускал в ход эти свои профессиональные штучки: изображал положительность. Всегда, не только со мной, но и всеми другими женщинами. Я узнала об этом уже после замужества. Джон Ричард Корман принадлежал к тому типу, что имел в виду Генри Киссинджер, когда говорил: власть — самый сильный афродизиак.

Это был мужчина, которого я когда-то любила. Мужчина, который бил меня, когда бывал пьян. Мужчина, который меня не любил. Я знала: чтобы выстоять против его обезоруживающей «доброты», надо сделать этот наш разговор как можно короче. Кстати, не о себе ли говорил Киссинджер?

Я опустила пальцы в почву рассады с геранью. Сухая. Из фартука я вытащила маленький ножик, которым обычно чистила овощи, и положила рядом с растением — так, чтобы Джон Ричард не видел. На всякий случай.

— Моя подруга хочет научить Арча нескольким фокусам.

— Умоляю. В прошлый раз твоя подружка пыталась объяснить ему что-то по геометрии, и он схватил двойку.

— Может быть, это все потому, что кое-кто слишком занят готовкой и не успевает помогать сыну с домашним заданием?

Я закрыла глаза — мне не хотелось этих разборок, — а когда открыла, он улыбался. Улыбался щедро, простецки, своей любимой невинной улыбкой.

— Ну и где же сестра Марлы и ее знаменитый муж? Как там его? Роммель?

— Не начинай.

Он посмотрел в небо:

— Ладно, скажи мне вот что. Для кого ты сегодня готовишь?

— Для Харрингтонов.

Он разразился отчаянным смехом. Я не собиралась подыгрывать ему вопросом, в чем заключалась причина его веселья. Но ему, кажется, было все равно:

— Это самый черный прикол, какой я когда-либо слышал, — выдохнул он между накатами хохота.

— Почему это? — Разговор наш был странным, но до боли знакомым. Одна тема, потом другая, смех в течение целой минуты, затем… Затем его руки как-то неожиданно оказываются на моей шее. Ох, нет. Сегодня не выйдет.

Джон Ричард с досады схватил горшок и шарахнул его о входную дверь. Второй горшок полетел туда же, усилив эхо от первого.

— Прекрати! Прекрати! — завопила я, закрывая лицо руками. У меня перехватило дыхание, как бывает во время кошмаров, когда пытаешься позвать на помощь, но не можешь выдавить из себя ни звука. Я отняла руки от лица как раз, когда он кинул третий горшок, и осколки полетели вниз по ступенькам.

— Хорошо! Хорошо! — взмолилась я, беспомощно поглядывая на припрятанный ножик. Да чем он поможет мне? И о чем я думала? — Я сделаю все, что скажешь! Только перестань. Арч уже идет.

Джерк смерил меня свирепым взглядом:

— Ты разрушила мою жизнь, — отчеканил он неприязненно. — У меня нет семьи, нет нормальной работы. И это — твоя вина. Твоя, сучка! Так что слушай: если я хочу, чтобы мой сын научился фокусам, он научится!

— Хорошо! Только успокойся, ради Бога! Мне надо работать, я не хочу никаких проблем.

Он поднял новый горшок… Сердце у меня бешено колотилось.

— Не хочешь проблем? — передразнил он меня, повысив голос до моего тона. — Не хочешь проблем?!

Но прежде чем я успела что-то ответить, за его спиной возник генерал Бо. Он схватился руками за шею Джерка, и тот, как тряпичная кукла, упал на колени. Горшок выпал из его рук и откатился в сторону.

— Нет, не надо! — кричала я, чуть не подпрыгивая. Мне стало дурно.

Но генерал словно не замечал меня. Он говорил с головой Джона Ричарда, которую резко повернул к себе, чтобы смотреть ему прямо в глаза.

— А теперь ты послушай меня! Ты, сучоныш! — Он говорил с такой жестокостью, что меня бросило в жар. — Ты слыхал про здешний закон? Закон «Порадуй меня»? И если ты хотя бы еще раз ступишь своей паршивой ногой на мою частную собственность, я воспользуюсь этим законом. Я покажу тебе, как бесшумно спецназ убивает. Тебе все ясно?

Из горла Джона Ричарда вырвался сдавленный хрип. Распахнулась входная дверь. Генерал оттащил неугодного гостя как раз в тот момент, когда вышел Арч. Он молча посмотрел на всех нас и поглубже надвинул на нос очки:

— Мам, мне уйти?

Джон Ричард отирал с лица грязь. Я хотела сказать: «Да, да, иди в дом!» Но не могла проронить ни звука. Джон Ричард едва заметно кивнул. И я указала Арчу на дверь. Но он медленно подошел к отцу.

— Голди, я хочу, чтобы ты ушла, — тихо проговорил генерал.

Я кивнула, но не могла оторвать взгляд от Джона Ричарда. Тот медленно шел к своему джипу, и рядом с ним шагал Арч. Джон Ричард обернулся. Я сжалась в комок. И тут он крикнул мне:

— Филип Миллер спал с Визи Харрингтон!

250 г тертого сыра чеддер

250 г тертого полутвердого сыра

5 яиц

1/3 стакана муки

1 и 2/3 стакана полужирных питьевых сливок

1 банка (около 120 г) нарезанного на кусочки зеленого чилийского перца, отжатого

1/4 банки пикантного соуса

Разогреть духовку до 190°. Смешать тертые сыры и распределить их равномерно на смазанной сливочным маслом форме для выпекания. В отдельную посуду разбить яйца, добавить муку и сливки. Размешать до исчезновения комочков. Вылить полученную массу в форму. Аккуратно выложить сверху перец чили и пикантный соус. Запекать 45 минут. Центр не должен остаться сырым.

Из этого объема продуктов получается 8-10 порций

ГЛАВА 9

Джип громыхал по дороге, а я тяжело шла вверх по ступенькам. Генерал, плотно сжав губы, осмотрел остатки горшков и велел мне идти в дом. Дверь за нами захлопнулась.

«В лучшем случае мне прочитают лекцию, в худшем — уволят», — подумала я. Он смерил меня внимательным взглядом.

— Больше никогда не пропускай этого мужчину в мои ворота. Когда он приезжает за Арчем, — он произнес его имя с нежностью, будто Арч был его собственным сыном, — я сам буду провожать его до машины. А еще… — он достал из шкафа короткий металлический жезл, — хочу показать тебе вот это. Портативный блокиратор дверей. Если этот мужчина… — мне показалось, сначала он хотел сказать «враг», — каким-либо образом сумеет прорваться через ворота и будет пытаться проникнуть дальше, ты раздвигаешь его вот так… — Он нажал на кнопку, и в его мощных руках жезл превратился в довольно длинный шест. На секунду я представила, как Арч показывает очередной фокус… — И подпираешь ручку двери, под небольшим наклоном.

Резиновый наконечник жезла противно скрипнул о плиточный пол, как мелок о грифельную доску. Генерал, установив железяку, предложил мне открыть дверь. Разумеется, я не смогла сдвинуть ручку ни на миллиметр.

— Спасибо за… — начала я дрожащим голосом и осеклась. За что?

— Ты часть моей семьи, — торжественно провозгласил генерал. — Только когда будешь пользоваться этим, — он выразительно взвесил на руке механизм, — убедись, что дверь, которую ты подпираешь, открывается внутрь, а не наружу.

На этом урок был закончен. Никаких сантиментов. Никаких «ты уверена, что с тобой все в порядке?». Широким пружинящим шагом генерал пересек холл. Это была походка, какой обычно преодолевают большие расстояния. Как он оказался с той стороны дома, не попавшись мне на глаза? Как можно убить кого-то бесшумно? Как Филип мог крутить с Визи Харрингтон?