Шоколад или жизнь?

— Он не был моим бойфрендом.

— Хорошо, мам. Мне давно пора. Дети в школе меня не доставали. Так что не волнуйся.

Я вернулась назад в ванную. Затем включила горячую воду. У Фаркуаров даже ванны особенные: под старину, на ножках. На свой счет я почти уверена, что никогда никого не дразнила. Бедные никогда не задираются. Но как бывшая жена доктора, я вкусила все, что касается дразнилок. После развода мое материальное положение стремительно ухудшилось, и друзья, за исключением Марлы и еще кое-кого, стали испаряться так же быстро, как пар от горячей воды в этой ванне. Когда бывшие знакомые встречали меня на разных мероприятиях, где я работала, то изображали искреннее удивление. Как, например, жена хирурга на последнем бранче. Я по локти была в сырной запеканке и мясном пироге, а миссис У-меня-платиновые-волосы-и-обычно-я-ношу-теннисные-платья кричала мне: «О, Голди!» (словно она неделями отчаянно пыталась мне дозвониться) и «Как дела?!!» (будто я только что оправилась от неудачной попытки суицида), «Ты сейчас работаешь? В смысле, помимо этого?»

«Вот уж правда так правда, — думала я, погружаясь в горячую воду. — Только это. И ничего помимо». Я дотянулась до пачки желтой бумаги на табуретке. Арч использовал ее для своих магических трюков, которые он находил в журнале для волшебников. Ну, по крайней мере, это был не «Плейбой». В уголке верхнего листка я написала: «Ужин на шестерых».

Хозяйка вечера Визи Харрингтон описала мне, какую еду она хотела бы видеть на столе. Сплошные афродизиаки. Я заказала мясо и морепродукты. Но вегетарианец Джулиан и его «+1» могли оказаться большой проблемой.

«Гостей должно быть шестеро, — сказала Визи. — Это создаст нужную психологическую энергетику». Придется придумать еще что-то специально для Джулиана и найти продукты. Вдруг вспомнилось, как Визи поднимала одну бровь, говоря: «И шоколад на десерт. Когда-то церковь запретила шоколад, ибо считалось, что он возбуждает. Так что придай ему декадентский стиль».

Я написала крупными буквами «декадент» и задумалась: зачем Визи и Брайану Харрингтонам афродизиаки после шести лет брака? Ему под пятьдесят, энергичный мужчина. Ей — сорок пять, стройная и элегантная, этакая греческая богиня среднего возраста. Поговаривают, чтобы добраться до ее огромных владений к северу от трассы, на выезде из Аспен-Мидоу, он очень щедро за ней ухаживал. Добившись успеха, как гласит молва, Брайан тот час же приступил к новым свершениям в мире не только недвижимого имущества (земля), но и имущества движимого (женщины). А Визи, в свою очередь и к огромному удовольствию всего нашего предместья, погрузилась в исследования действия афродизиаков и прочих возбуждающих веществ. Отвоюет ли она назад Брайана с помощью своих чар, во многом, несомненно, зависит от того, кто будет готовить эти ее чары и как подавать.

Я уткнулась взглядом в пачку желтой бумаги. Брайан, Визи, Адель и Бо, Джулиан Теллер и подружка. Поинтересовавшись относительно аллергических реакций гостей на какие-либо продукты, я едва сдержалась, чтобы не улыбнуться: Визи объяснила, что Брайану нельзя есть орехи. Со времен потопа мы всегда начинали ужины с морепродуктов. Все, кроме Джулиана.

Так как библиотека до десяти утра закрыта (провинция есть провинция), мне предстояло докупить все необходимое буквально за считанные минуты. А в одиннадцать я уже должна была вовсю жарить и парить, иначе не успею. Возможно, у Фаркуаров есть какая-нибудь полезная энциклопедия, откуда можно почерпнуть необходимую информацию. Должны же в этом доме быть книги не только про безоткатные гранатометы и бомбы С4.

Я вытащила из ванны пробку и самым убедительным тоном внушила себе, что отлично себя чувствую. Однажды на курсах по кулинарии преподаватель сказал мне: «Готовь с душой, ешь с удовольствием». Или вот еще: «Действуй быстро, удивляй своих гостей». И мое самое любимое: «Веди себя естественно, и гости будут довольны». Как именно я должна была вести себя на ужине с афродизиаками и что в данном контексте считать естественным, я не знала.

Стоило мне потянуться за полотенцем, из глаз полились слезы, такие крупные, будто кто-то повернул кран. Веди себя естественно.

Не теряя ни минуты, я оделась и устремилась в кабинет-библиотеку в задней части дома. С улицы доносились привычные всплески воды. Через окно было видно, как Джулиан сонно взбаламучивает утренние волны. Он давно очистил бассейн от грязи после взрыва в саду, но вода была мутновата, вокруг царил хаос. Генерал Бо трудился над очередным рядом анютиных глазок. Пора и мне за работу.

Я раскрыла энциклопедию, ее первый том, посвященный букве «А», и сразу же нашла «афродизиаки». Вспомнила Визи, поминутно встряхивающую львиной гривой платиновых волос, во время нашей встречи. «Шпанская мушка, — сказала она мне. — Это высушенное жесткокрылое насекомое. Мертвее не бывает, зато какой эффект!»

Статья энциклопедии рассказывала о коре любовного дерева из Африки. Но пользы в этом было мало: я была почти уверена, что в Аспен-Мидоу любовные деревья не растут. Кроме того, там было еще предупреждение: шпанка очень токсична и прием ее внутрь вызывает воспаление нижней части брюшной полости и области гениталий. Воспаление сопровождается жгучей болью и может иметь летальный исход. Звучит устрашающе. Мне не казалось, что игра стоит свеч.

Визи говорила, что эффект от подобных продуктов едва уловим: «Надо говорить людям, что должно случиться». Помню, как не сразу поняла ее: «Сказать что? Все сработает, только если ты будешь думать, что сработает?»

Энциклопедия разделяла эту позицию. Идея стимулирования вожделения по большей части состояла во внушении. Еще я выяснила, что носороги часто терпят нападки из-за сходства их рога с мужским половым членом.

Мне совершенно определенно стоило подумать на предмет внушения. Я закрыла книгу. Из кухни доносился звон стаканов и кувшинов.

— Привет, — обратилась я, войдя, к голой спине Джулиана. Его бедра были обмотаны полотенцем. Он вздрогнул от неожиданности и повернулся ко мне, захлопал ресницами и прищурил глаза, чтобы лучше меня рассмотреть. Я мало знала о нем, только то, что после закрытия пансионата в конце учебного года Адель вызвалась поселить мальчика у себя. Он выиграл научную стипендию в десятом классе, а этим летом посещал подготовительные курсы по биологии. Планировалось, что как только утрясется его расписание, он будет отвозить Арча на уроки по американской литературе и привозить обратно. Родители Джулиана жили в Фор-Корнерс, регионе, расположенном на пересечении границ штатов Колорадо, Нью-Мехико, Юта и Аризона. Вот и все мое досье на него. О, и еще он делает отличные конфеты! Ну, и кроме всего прочего раньше числился пациентом Филипа Миллера. Джулиан поставил руку на пояс. В свои восемнадцать он уже был похож на пловца: низкорослый, коренастый, мускулистый. Я старалась не смотреть на полоску обесцвеченных волос на его голове (он носил ирокез). Эти вытянутые полтора сантиметра торчали, как нескошенная трава на лужайке.

— Что ты тут делаешь? — осведомился он, даже и не пытаясь скрыть враждебность.

— Хочу кофе, можно? — Я сделала себе эспрессо и постаралась унять внезапный всплеск гнева. Из-за чего он так? Из-за аварии Филипа?

— Джулиан, — начала я. Из эспрессо-машинки в чашку полилась ароматная струя кофе. — Наверное, ты уже слышал ужасную новость.

— Слышал. Все знаю. — Он присел на стул и запустил пальцы в то, что подразумевало его волосы. — Бо сказал, ты была там.

Его голос звучал как обвинение, но я старалась не думать об этом. Джулиан скрестил на груди руки и поднял густые темные брови — его красивое квадратное лицо замерло в ожидании ответа.

— Была. Я ехала прямо за ним.

Уголки его рта поползли вниз. Полотенце упало на пол — Джулиан остался в одних мокрых плавках, но даже не заметил этого.

— А что ты делала там, за ним?

Я глубоко вздохнула и отпила кофейную пенку из чашки:

— Я вела машину Адели, мы с Филипом ехали в город. Выпить кофе. Потом я собиралась закупить продукты на сегодняшнюю вечеринку Визи.