Черная акула
Черная акула читать книгу онлайн
Молниеносная реакция воздушного аса помогает военному летчику Алексею Семенову избежать пули после выполнения боевого задания. Истребитель, на котором он совершает ночной перелет над охваченной боями Чечней, исчезает вместе с… аэродромом, а сам он, словно загнанный зверь, уходит от погони спецназовцев, срывая преступную операцию продажного армейского генерала. Но не все продается и покупается. Есть боевое солдатское братство, есть люди, умеющие смотреть в глаза смерти и отвечать на удар ударом. С такими союзниками Алексей не одинок — схватка только начинается…
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
— Ну, вы-то, «звери», ладно, — продолжал развивать свою мысль ефрейтор. — Вам еще службу тянуть и тянуть. А мы-то, дембеля, какого х… здесь делаем? Суки! — еще раз с нескрываемой ненавистью выдохнул он. — Прикинь, наших тут — пятеро. И все с Тамбова. Все по дембелю. Мне пацан со штаба звякнул. Прикинь. А никого ни хрена не вижу.
— Ты откуда? — спросил Володька, справедливо решив, что разговор, пусть и такой, все же лучше томительного ожидания.
— Сказал же, с Тамбова, зяма. — Ефрейтор повернулся, дохнув Володьке в лицо стойким запахом перегара.
— Нет, я имею в виду: где служил?
— А тебе-то что?
— Да ничего в общем-то, — согласился Володька, бросая окурок в липкий жидкий снег и растирая его носком сапога. Сделав это, он так же, как и ефрейтор, поправил автомат, поймав себя на мысли о том, что у большинства солдат совершенно одинаковые жесты. — А в город нас чего кинули, не знаешь?
— Хрен его знает, — дернул плечом ефрейтор. — Одни говорят — проходы к дворцу Дудаева щупать, другие — дороги к горам перекрывать, а я так думаю, что просто надо «духов» побольше замочить. Чтобы напугать всех этих черножопых. — Ефрейтор неожиданно повернулся на каблуках и в упор уставился на Володьку. — Ну, чего пялишься, зяма?
— Ничего. — Володька отвел взгляд.
— Весь, бляди, Новый год испортили, — с пьяной настойчивостью выругался ефрейтор. — У меня кореша были, ушли все позже, чем я. На неделю, на две. Миха Трактор, падло, даже на три. А я, веришь, в конце сентября ушел и до сих пор службу тяну. Пацаны на гражданке засмеют. Они там хань трескают, а я, блин, тут сапоги топчу. Вот ты, «зверек», как думаешь, чего нас сюда под самый Новый год загнали?
— Ну, может быть, надеются, что эти… — Володька поискал нужное слово, нашел и закончил: — …боевики сейчас не такие внимательные… Мы проходы в город прощупаем, чтобы потом, в случае чего, потерь поменьше…
— Ну ты и валенок, земеля! — Ефрейтор захохотал. — Чего ты думаешь, отцы-командиры — дураки, что ли? Прикинь, Новый год скоро. И солдаты, и офицерье — все домой хотят побыстрее. Нам бы черножопых перемочить да к празднику дембельнуться. Офицерью — к женам. Вам, «зверям», в войска. Командиры знают, что мы ради этого всех тут положим. Потому и на бухло хрен кладут, понял? Пьяному, мол, по хрену, в кого стрелять. Я вот где-то слыхал, что раньше даже перед боем… в смысле в Отечественную… водку давали. Тогда, мол, солдат ничего не боится. Всех косит. Вот наши и подгадали. Хотя ты-то «зверек» необстрелянный. — Ефрейтор еще раз окинул Володьку взглядом. — Дай-ка сюда автомат.
— Зачем? — насторожился Володька.
— Дай, дай, не ссы. Не украду. Володька нехотя стащил с плеча «АКМ» и показал ефрейтору.
— А теперь смотри сюда. — Ефрейтор стянул с плеча свой. — Во, видишь рожки? — К «АКМ» ефрейтора было пристегнуто одновременно два рожка, перевязанных синей изолентой. — Случись чего, зяма, я — раз, блин! — рожок переверну и опять готов к труду и обороне. А ты пока в своем сраном подсумке рыться будешь, тебя десять раз успеют мочкануть. Понял? Душманье — это тебе не наши хренососы в войсках. Они за две секунды успеют и жопу тебе порвать, и глотку перерезать. Понял? У меня кореш в Афгане служил. Рассказывал, что там душманье с нашими делало. Пацаны на гранатах рвались, лишь бы к «духам» живыми не попасть. На, держи. — Он порылся в кармане пятнистой куртки и вытащил моточек изоленты. — Скрути все свои магазины так же, как у меня. А то ведь, случись чего, нам с тобой рядышком воевать придется. Не хочу, чтобы меня под демобу из-за какого-то молодого грохнули. Володька хотел было ответить на «молодого», но сдержался. Молодой, дембель — какая разница? Пуля не разбирает, кто перед ней. А насчет рожков — это ефрейтор верно сказал. И впрямь на перезарядку меньше времени уйдет. Он вытащил обоймы и принялся перетягивать их изолентой. Точно так же, как у «старшего наставника». Валетом.
— Да ты не торопись, земеля, — снисходительно-пьяно усмехнулся ефрейтор. — У тебя от волнения руки трясутся. А случится чего — держись рядом со мной. Вместе не пропадем. Володька закончил перетягивать рожки и протянул остатки изоленты ефрейтору.
— Так-то лучше. — Тот сгреб моточек с тонкой Володькиной ладони огромной шершавой пятерней и сунул в карман. — Что, дрейфишь, земеля? — усмехнулся он.
— А ты? — серьезно спросил Володька.
— Я-то? — Ефрейтор снова усмехнулся, криво и зло. — Я, братан, ничего не боюсь. Я боюсь, что нам сегодня ни одного «духа» не встретится. Чтобы его собственными руками к стенке поставить. Черноту ненавижу! Всю Россию под себя подгребли, суки! Баб наших трахают. На рынках, куда ни погляди, везде черножопые. И на улицах. И борзые, падлы, стали. Ельцин прав, пора их учить. Перестрелять всех к такой-то матери. Володька вздохнул.
— Чего дышишь? — недобро осклабился ефрейтор. — Не нравится? Интеллигент, что ли? Вот вы, бляди, страну и просрали. Дерьмократы долбаные. Не живется спокойно вам. Все на работягах катаетесь, падлы. Не знаете, что такое работа. Деньги за не хрена делать получаете. Хаваете и пьете на наши бабки. Моя бы воля, я бы вас всех перемочил. Легче б жилось. Володька промолчал. Подобных рассуждений он наслушался достаточно. Ефрейтор опять быстро посмотрел на темный город и добавил:
— Сначала всю черноту передавить, а потом и за вас приняться. — Он вновь посмотрел на Володьку и засмеялся. — Да ладно, не ссы. Случись чего, я тебя не брошу. Своего братана солдата всегда выручать надо. Это потом, на гражданке, если свидимся… Я вот жалею только, что в штурмовую группу не попал.
— В какую штурмовую группу? — не понял Володька.
— Да я тут слушал, как наш летеха с каким-то майором разговаривал. Говорили, будто штурмовую группу будут создавать. Специально. Дворец Дудаева брать. Я даже думал добровольцем попроситься.
— Чего ж не попросился? Володька отвернулся к городу и начал всматриваться в черные, клыкасто вонзавшиеся в ночь руины. Ему был неприятен этот разговор. Стоящий перед ним ефрейтор всерьез жаждал чужой крови. Он хотел убивать и убивать много, всех, ради того, чтобы успеть домой к Новому году, ради «лучшей жизни без черноты», ради собственных фантазий. «Неужели и я стану таким же через год? — подумал Володька.
— К дембелю».
— Почему не попросился? — повторил он, скорее для себя, удивляясь сути вопроса.
— Да ты, земеля, совсем бестолковый, — ухмыльнулся ефрейтор. — Я же говорю: дембель на носу. Может быть, нас уже завтра домой отправят. Я имею в виду дембелей. Вам-то, «зверям», еще трубить и трубить. Понял?
— Понял, — вздохнул Володька. Ефрейтор подумал и вытащил из кармана объемной куртки пачку сигарет. Достал одну, размял в желтовато-грязных пальцах, роняя в тусклый снег бурое табачное крошево и прилепил «Астрину» к нижней губе. Затем подумал секунду и протянул пачку собеседнику.
— Закуривай, зяма. Потом, может, некогда будет.
— Спасибо. — Володька вытащил сигарету — она затрещала, как пересохшая листва в юннатском гербарии, — и закурил с удовольствием, глотая резкий, дерущий горло дым, словно прохладную родниковую воду. — Мои еще на пересылке в Моздоке кончились, а тут нам сигарет не давали, — пояснил он.
— Да ладно, сочтемся, — махнул рукой ефрейтор. Из темноты, откуда-то сбоку, из-за машин, вынырнул молодой лейтенант.
— А ну, хорош курить, — раздраженно буркнул он. — По снайперской пуле, что ли, соскучились? Давайте бросайте «бычки» и лезьте в машину. Через две минуты колонна трогается. А еще раз увижу, что курите на улице, оба по трое суток ареста получите. — Глаза офицера поблескивали маслянисто и влажно.
— Ну да, — буркнул себе под нос ефрейтор, когда лейтенант прошел дальше, к едва различимому за сизой дизельно-выхлопной завесой танку. — Трое суток ареста. Дальше, чем в эту жопу, все равно не засунет. — Однако окурок бросил и кивнул Володьке: — Бычкуй, земеля. Володька нехотя загасил окурок, притушил оставшуюся искорку о борт БМП и сунул «бычок» за козырек шапки-ушанки. Там сохраннее будет. Ефрейтор приоткрыл люк, из которого вырвался неяркий свет, и кивнул: