Во тьме таится смерть
Во тьме таится смерть читать книгу онлайн
Богатый и влиятельный феодал господин Инаба убит ночью в своем доме в самом центре Эдо. Свидетелей нет, а рядом с телом обнаружено кровавое пятно в форме бабочки-оригами. Кому понадобилась смерть господина Инабы?.. Судья Оока, его пасынок Сёкей и самурай Татсуно отправляются по следам преступников. Но злодей, как это часто случается, оказывается совсем рядом.
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
— Я удостоен высокой чести, раз вы посетили мою скромную лавку, — ответствовал он. — Судья желает, чтобы вы принесли ему бумагу?
— Нет, — сказал Татсуно. Он указал пальцем на Сёкея. — Покажи ему бабочку.
Сёкей был готов воспротивиться. Ведь Татсуно обращался с ним, как с тупым слугой. Но они прибыли сюда за сведениями, так что Сёкей подавил возмущение и достал бабочку из своего кимоно. Баккоро посмотрел на нее, затем на Сёкея, будто спрашивая разрешения взять ее в руки. В ответ Сёкей поднес бабочку ближе к старику.
Тот принял оригами и издал щебет неодобрения, когда заметил пятно крови на изделии. Он деликатно подхватил каждое крыло и сместил их немного, чтобы увидеть внутреннюю часть. Осмотрев туловище бабочки, мастер слегка кивнул.
— Эта ваша бумага? — спросил Татсуно.
— Я ее сделал, если именно это вы подразумеваете, — ответил Баккоро.
— Кто купил ее у вас?
Хотя Татсуно пролаял свои вопросы, как будто был судьей, а Баккоро — заключенным, самообладание старика оставалось непоколебимым. Тот не спешил с ответом:
— Я не спрашиваю имен у моих посетителей.
— Вы должны знать их имена, если посылаете бумагу им… или если сделали ее для обители, например.
— Я делаю бумагу вроде этой для многих обителей. Священники делают из нее произведения, которые привлекают ками. — Баккоро улыбнулся. — Или заставляют ками уйти, смотря для чего были предназначены.
— Вы знаете назначение бабочки?
— Конечно. Она используется, чтобы очистить место, где был ками мертвого человека.
— Улыбаетесь, — произнес Татсуно. — Что вы находите забавным?
— Нет. Я ожидаю, что сам буду мертв и довольно скоро. Интересно увидеть, куда я попаду после этого.
— Мы можем сделать так, что это случится скорее, если угодно, — сказал Татсуно голосом, полным угрозы.
Сёкей больше не мог сдерживать себя.
— Довольно! — вскричал он и обратился к Баккоро: — Мы не причиним вам вреда. Но нам надо найти преступника. Он оставил эту бабочку около человека, которого убил. Не поможете ли вы нам?
Баккоро смотрел на Сёкея. Старые глаза были добры, но в глубине их ютилась печаль, и это вызвало у юноши чувство неловкости. Старик возвратил бабочку Сёкею.
— Эта бумага, — сказал он, — была сделана для обители О-Мива в самом сердце Миваямы.
Сёкей взял бабочку, но в этот момент рука Баккоро быстрее скачущей лягушки схватила его за запястье. Юноша почувствовал кости пальцев Баккоро, поскольку плоть старого мастера была столь же тонка, как и его бумага.
— Но вы не должны ходить туда, — умоляюще произнес Баккоро.
Татсуно был все еще сердит, когда они покидали город.
— Ты осрамил меня, прерывая мой допрос, — заявил он Сёкею.
— Ты не имел никакого права угрожать ему таким образом, — сказал юноша, который был не в том настроении, чтобы приносить извинения. — Ты не один из чиновников сёгуна, ты же не станешь этого отрицать?
— Бумажный мастер не знал этого, так ведь? — ответил Татсуно. — Мы посланы сюда одним из чиновников сёгуна, что фактически одно и то же. Я только пробовал узнать то, что хотел знать судья.
— Он не хотел, чтобы ты угрожал людям.
— Почем тебе знать? Он хотел, чтобы мы установили, откуда та бумага. Старик притворился, что не знает. Ладно, уж я умею превратить немую рыбу в певчую птицу.
— Он все равно сказал нам, — напомнил Сёкей.
— Тебе повезло, — упорствовал Татсуно. — И я надеюсь, ты обратил внимание на последнюю вещь, которую он сказал нам.
— Не ходить туда? А вообще, где обитель О-Мива?
— В области Ямато. Святыня не имеет никакого хондэна [10], где могли бы остаться ками.
— Почему?
— Потому что ками постоянно находятся в священной горе Миваяма. На склоне горы есть тории [11], но входить за них запрещено.
— Звучит так, как будто ты был там.
Татсуно ничего не отвечал, что было необычно для него. Сёкея мучило любопытство.
— Значит, был? — спросил он.
— Да, — тихо промолвил Татсуно. — Сначала я посетил это место с моим наставником много лет назад.
— Что там такого, чего ты боишься?
— Ничего, — ответил Татсуно, но Сёкей не поверил ему.
Юноша обдумывал то, что узнал за последние дни. Область Ямато. Судья велел встретиться с ним в доме управляющего областью Ямато. Неужели Оока заранее знал, откуда тянется след бабочки? Если так, то почему приказал Татсуно и Сёкею отправиться на поиски врагов господина Инабы в область Этчу? Судья и прежде отправлял его на задания, цель которых не была ясна.
И юноше не полагалось спрашивать что к чему, а только повиноваться. В конце концов, как верил Сёкей, судья объяснит свои указания.
Внезапный порыв ветра бросил двум путникам в лицо ледяные снежинки. Среди звуков завывания пурги Сёкею почудилось, будто он слышит голос старого бумажного мастера, убеждающего юношу вернуться.
9. Метки на коже
Сёкею непривычно было ходить в шкурках выдры, так что где-то на дороге к области Этчу он поскользнулся и упал. Юноша сильно вывихнул лодыжку, и Татсуно осмотрел ее.
— Сунь в снег, — сказал он. — Это не даст ноге опухнуть.
Сёкей встал босыми ногами в сугроб. Холод немедленно пронзил их, и по сосудам в поврежденной лодыжке, казалось, прекратила течь кровь. Вскоре тем не менее Татсуно велел юноше выйти из сугроба.
— Но так ей лучше, — заспорил Сёкей.
— Возможно, но если обморозишься, то лишишься ноги, — ответил Татсуно.
Некоторое время передвигаться было нетрудно, но затем лодыжка Сёкея снова начала болеть, и ему пришлось прихрамывать. Под конец Татсуно нашел на земле тяжелую ветвь. Он обломал на ней сучки, так что Сёкей мог использовать ее в качестве опоры. Путники провели ночь в сарае одного крестьянина. На следующий день обнаружилось, что лодыжка отекла. Сёкей стиснул зубы и продолжал идти, хотя сугробы на пути стали значительно глубже. Время от времени путники останавливались, чтобы Сёкей мог развязать шкурки выдры и опустить ногу в успокаивающий снег.
В одну из таких остановок на пути мимо них проходил торговец, который вел лошадь, нагруженную мешками риса. Когда он увидел, что стряслось, то сказал им, что следующее селение находится совсем близко — всего через два холма от того места, где они сейчас находились. Мало того, в селении, на счастье, имелся лекарь.
— Ищите третий дом слева с этого конца деревни, — сказал торговец. — На его доме нет никакой вывески, потому что там каждый знает, где он живет.
Сёкей с трудом поднялся на ноги, оперся на палку, как на костыль, и смело зашагал вперед. Мысль о том, что хоть какая-то помощь была рядом, подбадривала его. Когда путники достигли вершины второго холма, они увидели впереди под собой деревушку. В ней было, возможно, не более двадцати домов. «Здешний лекарь, скорее всего, не будет достаточно сведущим», — подумал Сёкей. Но по крайней мере здесь можно войти в истопленный дом и хорошенько отдохнуть. Когда двое путников достигли дома лекаря, им пришлось постучать дважды, прежде чем дверь открылась. Их встретил сам лекарь — мужчина средних лет, выглядевший сонным. Он так долго рассматривал Сёкея и Татсуно, что это указывало, как редко подходили к его двери незнакомцы.
— Я Генко, лекарь, — сказал наконец мужчина. — Вы повредили ногу? — спросил он Сёкея. — Проходите внутрь и дайте-ка взглянуть на нее.
Было видно, что мужчина на самом деле спал, когда они постучались.
— Жена одного из селян принесла вчера вечером двойню. Дурной знак для нее.
«Дурной знак и для нас», — подумал Сёкей. Судья наставлял его в том, чтобы не предаваться суевериям, но всякому известно, что близнецы могут принести в дом неприятности.
— Так или иначе, она не умерла, — продолжал лекарь. — Так что я и не знаю, повезло ей или не повезло. Как это с вами случилось? — спросил он Сёкея.