ПростиТурция, или Восток - дело темное

Ужасно говорящий и понимающий английский язык с пятого на десятое толстяк въехал в ситуацию далеко не сразу — за это время Элка успела доесть завтрак и допить кофе. Но въехал все-таки.

Взвизгнув от восторга, он переспросил, правильно ли он понял своих дорогих русских друзей, а когда убедился, что ему на блюдечке преподносят очередного опасного преступника, пообещал в ближайшее же время прислать машину с конвоем для транспортировки задержанного.

Судя по тому, что он даже не попрощался и последние слова произносил, задыхаясь, явно уже на бегу, негра должны были забрать действительно быстро. Может, даже успеют до приезда Ямана. Очень уж не хотелось ребятам, чтобы переводчик знал о том, что ценный свидетель и организатор притона в одном лице передан в руки полиции. А то мало ли что…

Увы, не успели. Сияющий глянцем «мерседес» переводчика подкатил к дому как раз в тот момент, когда двое полицейских пинками гнали негра к патрульной машине.

— О! — удивленно воскликнул Яман, практически столкнувшись с избитым пленником. — Слушайте, а я про него забыл совсем! Он что, все это время у вас тут сидел?

Элка со товарищи стояли у ворот и наблюдали момент погрузки полуживого преступника в полицейский автомобиль. Как сына в армию провожали — всей деревней за околицу.

— Ага. Мы про него тоже забыли. Вот сегодня утром вспомнили, решили сдать в надежные руки правосудия. Может, тюрьма сделает из него человека? Завтракать будешь? У нас Стив в ударе, осваивает турецкую кухню. И если ты к нему грамотно подлижешься, он и тебе яишенку обалденную замутит — очень рекомендую! Вещь.

Элка беспечно болтала с переводчиком, всем своим видом изображая бестолковость и наплевательское отношение ко всему вокруг происходящему — к приезду полиции, к вывозу загостившегося в чулане сутенера.

— Яичницу? Буду, — категорично заявил Яман и совсем по-хозяйски пошагал в дом, в сторону кухни.

— Вообще оборзел, — убедившись, что парень ее точно не услышит, вслед переводчику прошипела Ёлка. — Как дома уже тут! Может, он вообще к нам жить переедет?

— Ёлк, ты чего разворчалась? — удивленно уставился на нее Саша. Он наклонился к девушке и внимательно посмотрел ей в глаза: — Чего буянишь?

— Да сама не знаю. Веришь, нет, я привыкла доверять тем, кто рядом со мной. Обычно, если мне кто-то не нравиться, я его просто избегаю и исключаю из круга общения. Вот Яман меня сейчас напрягает. Не знаю почему, но у меня такое ощущение, что рыльце у него не просто в пушку, оно прям-таки в мохнатой шерсти. Вот смотри — про то, что мы наняли именно этого детектива, никто в принципе не знал! Кроме самого Ямана. И как только мы рыть начали, этот самый детектив вдруг оказывается мертвым. Вот чует мое сердце — и с ниггером нашим беда какая-нибудь приключится! Ой, зря он с нашим турчонком столкнулся.

Саша крепко взял девушку за плечи:

— Ёлочка, ну вот чего ты себя накручиваешь? Знает Яман, что сутенера твоего в полицию сдали, ну чего тут такого? Сама понимаешь, уж где-где, а под крылом закона ничего с этим гадом не случится! — В этом месте своего монолога Саша чуть попридержал Элку за плечо и, не меняя радостного выражения лица, довольно тихо сказал: — Вообще-то ты вчера рано уснула, а мы с Женькой мозгами пораскинули и решили, что повод не доверять нашему переводчику есть! Нам тоже некоторые моменты в его поведении не нравятся, поэтому мы договорились ничего лишнего при нем не говорить. Давай так — мы пока никого ни в чем сильно не подозреваем, но большую часть времени держим языки за зубами и при посторонних ни о чем не трындим. Угу? А пока давай успокойся и пойдем в дом. Нас там люди ждут, неприлично гостей одних оставлять. И вообще, надо сесть и подумать, что дальше делать. Чаю зеленого хочешь? Я у нашего кока заначку в виде красивой банки на кухне видел, пойдем его раскулачим.

На кухне царила полная идиллия. Яман на все лады расхваливал Стивовы потуги по части турецкой кухни, француз с обожанием во взоре внимал Ямановым комплиментам, а Женька с умным видом читал свежую прессу на английском языке.

— Вот что значит настоящий профессионал! — разливался сладкими речами турок. — Вот вы совсем недавно заинтересовались нашими национальными блюдами, а у вас уже такие шедевры получаются!

— Я вот думаю в ближайшее время люля-кебаб приготовить, — смущенно мурчал в ответ Стив.

И тут затрезвонил Сашин мобильник. Вернее, распелся голосом турецкого певца Таркана. Александр взглянул на высветившийся номер, нажал на кнопку соединения и протянул трубку Яману.

Переводчик алекнул, представился и стал слушать. Слушал, что-то коротко отвечал, опять слушал.

— Это звонит наш лучший турецкий друг — шеф полиции, — пояснил Саша для Элки.

Мобильный разговор продолжался недолго. Яман выключил телефон и молвил:

— Тут вот что. Столько всего случилось в последний день, что господин Фатих Озил совсем забыл нам сообщить, что Маша нашлась…

Глава 27

— Как же я рад вас видеть, мои друзья! — Широко раскинув руки, отчего немалый живот хозяина мелко затрясся, шеф полиции Фатих Озил кинулся навстречу нагрянувшим гостям с таким радушием, что Элла даже засмущалась.

— Взаимно, взаимно! — Александру пришлось изобразить ровно такую же радость. — Скучали, аж сил нету! По ночам вы нам, любезный друг, снились!

Про «аж сил нету» и про то, что снился, Яман переводить не стал. Так, наплел от себя что-то комплиментарное, соответствующее сияющей физиономии Терминатора.

Встреча двух лидеров состоялась в теплой, дружественной обстановке. Все друг другу рады до невозможности.

— Вообще-то, — хитровато прищурив глаз, доверительно сообщил толстячок, — девушки находятся вовсе не здесь, и ехать надо в другое отделение. Потому как это все уже немного не в моей юрисдикции, да и держать тут бывших пленниц, сами понимаете, никто не стал бы.

— Но? — так же хитро лыбясь, продолжил за шефа Женька.

— Но я же не мог заставить моих дорогих друзей мотаться по всему городу. Специально! — Толстячок пафосно подчеркнул это слово. — Специально для вас девушку привезли сюда! Так что идите забирайте свою красавицу!

И чего-то там в сторону протараторил сурово. Все поняли, что это он так велел Машку сюда приволочь.

— Даже не верится, что все сейчас закончится, — задумчиво разглядывая грамоты в рамках на стене, пробурчал себе под нос Саша. Может, это конечно, и не грамоты были, а приказы и уведомления о лишении премий, но уж больно солидно эти непонятные листы, к стене присандаленные, выглядели.

Первые минут пять компания полным составом счастливо улыбалась и даже заготавливала слова утешения для Машки: мол, ну ничего, Машенька, все уже прошло, ну бывают в жизни огорченья, скоро домой поедем, а там, глядишь, и отпустит! И вспоминать никогда не будем о том, что случилось.

Когда длинная стрелка на часах преодолела четверть циферблата, в заготовленные речи стали мысленно вноситься изменения: мол, пойми, Машка, и твоя вина в произошедшем есть, не надо быть такой наивной, доверять всем подряд посторонним дядькам.

Через полчаса ожидания Элкины слова утешения выглядели уже примерно так: дура ты, Машка, сама ты во всем виновата, одни от тебя проблемы. Давай уже говори нам большое человеческое спасибо и шуруй на родину, а мы здесь еще позагораем под жарким южным солнцем. Потому что заколебались мы тут с тобой кувыркаться!

На самом деле — заколебались. Ну вот где столько времени этого толстого перца носит? Он же сказал, что Машка тут и сейчас ее приведут!

Яман, прекрасно понимая, что русские гости недовольны, деликатно прокашлялся и пояснил:

— Ребят, не обижайтесь. Скорее всего, когда мы сюда приехали, никого тут не было. В смысле обещанной девушки. И привезут ее тоже не скоро. Если вообще привезут. Я же вам объяснял — менталитет. Никто тут никогда не торопится. И, что наобещали, не всегда выполняют. Могу поспорить — наш полицай или вообще еще никуда не звонил, или позвонил только что.