ПростиТурция, или Восток - дело темное

И телохранитель, дружелюбно улыбаясь, чуть ли не пинками погнал гостя прочь, на выход. Вернулся Александр злой как собака. Народ весь аж прифигел от такой смены настроения — вот только что был лапочка и юморящий начальник-командир и на тебе — обернулся упырем злобным.

Хотя все же прифигел не весь народ, а только Элка со Стивом. Женька, похоже, настроение своего большого товарища очень даже разделял. Потому как натуральным образом начал орать на повара:

— Стив, ты охренел, что ли? Ты с работы хочешь вылететь?

— Собирай чемоданы и ближайшим же рейсом домой! Уволен за профнепригодность! — Сашка аж зубами скрипел от ярости.

— Мальчики, вы чего? — Ёлка в толк не могла взять, что за собака покусала телохранителей.

Из кухни юркой змейкой выскользнул перепугавшийся громких криков уборщик.

— Я больше не буду! I am sorry! Excusez-moi! — как-то вдруг съежившись, запричитал супер-сверх-и-все-такое француз.

Элка совсем оторопела. Это что ж такое происходит-то? Да на этого сноба посмотреть косо нельзя, он тут же выкобениваться начинает, а тут на него орут, так он еще и извиняется!

— Ребят, вы того, вы чего на него разорались-то? Чего он натворил? — Понимая, что Стива сейчас убьют или уволят и она останется без самого лучшего в мире повара, Ёлка решила француза спасти. — Саш, не ругайся так. Чего он натворил? — Она осторожненько ткнула бодигарда пальцем в бок.

Саша шумно выдохнул. Задержал дыхание. Мысленно досчитал до десяти и только после этого ответил:

— Он пустил постороннего человека в дом.

— И? — не поняла Ёлка. — Стив же видел, как ты его накануне впускал, значит, это наш знакомый. Тем более этого человека нам посольские крысы приставили. Стив-то тут при чем?

Саша опять досчитал до десяти, на сей раз уже вслух, и злобно выдохнул. Продолжил объяснять:

— Мы сняли виллу, предназначенную специально для высокопоставленных персон, это жилье оснащено несколькими степенями безопасности — от пуленепробиваемых окон до камер с датчиками движения. Мы с Женькой прочесали весь сад — на наличие врагов, «жучков» и прочих подарков недоброжелателей. Пока ты дрыхла, мы кучу аппаратуры установили и подключили. А на фига, спрашивается?

Стив молчал, понурив голову. Похоже, он понимал, в чем не прав. Элка же еще ничего не понимала.

— Это импортное чучело (Стив нахохлился, но возражать побоялся) все наши труды пустило псу под хвост! Я тебя спрашиваю, чудовище, ты зачем его в дом пустил?

— Этот человек сказал, что работает на вас. Я же видел, что он приходил! — пробубнил себе под нос провинившийся повар.

— И что? Вот что с того, что он приходил сюда к нам? Ты уверен, что он тут никаких жучков не понатыкал? Нет, ты мне отвечай: ты уверен? — Женьку трясло от ярости. — Как долго он здесь находился?

— Он пришел, — тихо, но четко, начал докладывать виноватый Стив. — Сказал, что у него к вам дело. Я сказал, что вас нет. Он попросил подождать. Я его впустил.

Оба телохранителя закипели. Реально оба покраснели и засвистели от ярости.

— На кой ты его впустил? Ты инструкций, что ли, не знаешь? А если бы он тебя тут прирезал, как барана? Потом на нас бы напал? Хрен бы с тобой, прирезали бы и прирезали, не велика потеря! Но Элка-то в чем виновата? В том, что ее служащий — безголовый баклан? Что он тут втирал тебе?

Похоже, бедолага Стив уже рот открыть боялся. И Элка его прекрасно понимала: вот ляпнет он сейчас чего-нибудь не того, и прибьют его эти двое. Насмерть. Без зазрения совести. И под апельсиновым деревом закопают, чтобы с телом особо не возиться.

— Я кого спрашиваю! О чем он тут тебе говорил? Что ты записывал? Он тебя вербовал? Отвечай давай!!! Где твои записи? Он тебя инструктировал?

И тут Стив-великолепный, сноб необыкновенный, зараза капризная и вредина та еще, захлюпал носом. Тихонько-тихонько так. Виноватенько.

— Он мне рецепты диктовал. Как готовить… Он говорил, что турецкая кухня — это очень вкусно! Я никогда раньше турецкие блюда не готовил! — Стив заговорил очень сбивчиво, путая от волнения ударения в русских словах. — Я вам хотел завтра сюрприз сделать. — Он схватил со стола потрепанный блокнот, быстро пошуршал замызганными страничками и старательно, по слогам, прочитал: — Ши-иш ке-баб приготовить хотел! Он сказал, что это очень просто и вкусно!

— Шиш-кебаб! — передразнил повара Женя. — Ты его одного здесь оставлял?

— Оставлял. — Повар совсем поник. — Я за блокнотом ходить…

Вся компания огорченно вздохнула.

— Поздравляю, Шарик, ты балбес! — торжественно подытожила все произошедшее Ёлка.

Все понятно. Наворотил повар дел. Похоже, придется менять место дислокации. Действительно, кто ж его знает, чего этот местный прохиндей успел понатыкать, пока Стив за блокнотом бегал?

— Стив, ты иди давай лучше отсюда, а? Вот иди давай к себе на кухню! — еле сдерживаясь, прорычала Ёлка. — Мы тут пока посидим-посовещаемся, как нам дальше жить, а ты нам напоследок иди свой кебаб приготовь. Давай-давай!

И бедолага Стив побрел к себе, в царство кастрюль и сковородок. А компания телохранителей осталась — совещаться.

— Блин, как уезжать отсюда не хочется, — печально прогундосила Ёлка. — А можно как-нибудь так сделать, чтобы здесь остаться? Или для этого придется прочесывать весь дом и сад?

Она с надеждой посмотрела на Сашу. Тот задумчиво почесал ухо, оглянулся — и заулыбался:

— Скорее всего, этот Яман не такой дурак, чтобы здесь пакостить. Я сейчас на всякий случай прокручу запись последних трех часов. Если там ничего криминального не будет, мы останемся.

У Элки аж дыхание от такого цинизма свело!

— Чего ж ты тогда на бедолагу нашего наехал? Он же там сейчас от сердечного приступа погибает!

— Ничего страшного с твоим Стивом не случится. Чем больше понервничает, тем надольше запомнит, что можно делать, а чего нельзя! Ты ведь понимаешь, что он облажался по полной?

Ёлка кивнула. Наверное, Саша прав — только так и можно учить раздолбаев. Если бы ему сейчас все с рук сошло, то в следующий раз просто не понял бы, за что ему голову оторвали.

Естественно, камеры показали, что ничего криминального гид-переводчик не вытворял. Как столько Стив ускакал за блокнотом, турок вальяжно развалился в кресле, вытащил из кармана джинсов небольшую пилочку для ногтей и принялся задумчиво наводить маникюр. Он даже по сторонам не оглядывался — так был увлечен процессом подпиливания и полирования!

Стив горевал. Он заботливо-задумчиво помешивал что-то невероятно аппетитное в небольшой кастрюльке и ронял в булькающее варево скупые мужские слезы. Вздыхал. Бурчал себе под нос жалобные французские стенания и вызывал желание утешить бедолагу и успокоить.

— Прекрати рыдать в кастрюлю! — С порога накинулся на страдальца Женька. — Не смей портить негативной кармой этот шедевр! Что это? Почему ты раньше такого не готовил?

— Я приглашу вас за ужинать через десять минут, мне еще необходимо сервировать стол. — И гаденько так, очень слышным шепотом по-французски: — Ах, Оксаночка не переживет моей отставки. Ей будет нелегко. Она же так привыкла к моей кухне. Mademoiselle не примет ремесленника…

О, похоже, француз действительно перепугался! Тяжелую артиллерию в виде своей поклонницы, Ёлкиной подружки, он применял крайне редко, только если дело пахло не просто жареным, а подгорелым!

— Жень, вытащи нос из шедевра! — довольно ласково попросила Ёлка бодигарда. — Мы через десять минут будем за столом, — это она уже холодно-сдержанно в адрес Стива.

Ничего-нечего, пусть понервничает. Дурить в следующий раз не будет. И через десять минут Стива простили. И за этот случай, и, похоже, еще на три идиотских поступка вперед. Потому что он приготовил такой ужин, за который даже мелкие убийства прощают.

Турецкая кухня — эло божественно!!! Это неземное сочетание тушеных овощей, мяса, специй! Это непередаваемо! Это вкусно-превкусно! Понятно, что здесь все от повара зависит, но… Стив всегда готовил потрясающе, однако на этот раз превзошел сам себя.