Жесткая посадка

сёлке шестьсот человек, и появляется шестьсот первый, ведущий себя таинственным образом и странным образом молчащий о целях приезда. Тут тебя никакой авторитет не спасёт, и третью ночь ты будешь ночевать у Гоминдана в кутузке. Как бразильский шпиён. Или, скажем гвинея-бисауский. Поэтому сейчас ты пьёшь чай и идёшь в поссовет отмечать командировку и отвечать на вопросы Лидии Михайловны, секретарши, - тётки толстой и добродушной. Говори всё как есть. То есть, ври напропалую. Что ты компьютерщик из Москвы, что у тебя там высокая степень и ты сетями занимаешься электронными - тоже скажи на всякий случай. Она не поймёт этого ни хрена, но и ладно. Самое главное, что надо, чтобы она решила, что ты - государев человек. Что у тебя пайцза какая-то есть от нашего госаппарата.

– Да где же я возьму её, пайцзу эту?

– А командировка, оболтус, у тебя - она откуда? Из московского НИИ, напоминаю тебе, если забыл. Твоя задача - эту командировку снабдить такой легендой, чтобы правое полушарие у Лидии обернулось вокруг левого. Ферштейн? В принципе, раньше здесь стояла станция тропосферной связи, поэтому, если ты скажешь, что её собираются реанимировать, то это будет всем понятно и очевидно.

– Угу, - сказал я, пытаясь собрать в кучку расползающиеся мысли. - А как это стыкуется с тем, что мы расскажем подпольщицкому вертолётчику?

– Подпольщицкому вертолётчику придётся рассказать всё по очень простой причине - без него у нас ни хрена не получится. Но здесь как раз можешь не беспокоиться - вертолётчик в Орхояне - как адвокат мафии. Здесь по осени он возит икру со всех браконьерских рыбалок побережья. И жив только тем, что молчит. К пожизненному молчанию приговорён человек. Он беззакония видел, может, больше, чем Генеральный прокурор Российской Федерации. Здесь закона вообще никакого нет - писаного, я имею в виду. Законы здесь люди устанавливают для себя сами. Кто послабее - только для себя, кто посильнее - и для других. Кроме того, Заяц - так зовут его здесь - всё-таки специалист в авиатехнике, и вертолёт свой он поднимал из какого-то хлама своими руками. Он, по крайней мере, скажет нам, что от ероплана надо откручивать и в каком порядке.

– А механик у него есть?

– Формально «бортмешок» у него имеется. Но «бортмешку» этому Заяц, думаю, только дверь в вертолёте открывать-закрывать разрешает. Ну и с мешком по людям ходить, добро собирать, мясо рубить, рыбу складывать. В вертолёте своём Заяц всё делает сам.

После обильного чаепития Зим выкатил из пристроенного сарая мотоцикл с коляской - родной брат того, на котором меня подвозил мент-майор, - и мы покатили на площадку Зайца.

Подпольный вертолёт Орхояна выглядел на первый взгляд даже получше, чем то разлапистое оранжевое мега-насекомое, на котором меня сюда доставили. Несмотря на то, что принадлежал он к тому же семейству вертолётов «Ми-8». Был он выкрашен в красивый серебристый цвет, и на нём не было абсолютно никаких следов копоти. Рядом с вертолётом стоял опрятный белый домик командира, маленький,