Люди-торпеды

Анатолий быстро натянул на себя форму второго таможенника, не переставая по ходу давать последние наставления Всеволоду:

– Как только мы уйдем, засунь тела поглубже под скамейки, прикрой носилками и покрывалами, оставь торчать наружу голые пятки. Если вдруг кто заглянет – сойдут за покойников. Все трое до утра не проснутся, да и потом вспомнить им нечего будет. Главное, очень внимательно следи сейчас за частотой, на которой работают рации таможенников; не глуши сильно, чтобы нас «начальство» не потеряло вовсе, но и не отпускай, а то смогут что-нибудь по голосу заподозрить. Машину с телами потом оставишь во дворе станции «скорой помощи» – ворота будут открыты, а о ее судьбе есть кому позаботиться. Наши ребята с самолета сами тебя здесь найдут. Что делать дальше, их командир знает. В Россию пойдешь вместе с ними, а в пути поможешь знанием местного колорита, как выразился бы Вадимчик. С тобой было приятно работать. Извини, время вышло. Прощай!

Уже переодетая в форму таможенника Гюльчатай сначала ласково провела ладонью по Севиной щеке, потом чмокнула куда-то рядом с ухом и прошептала:

– Удачи тебе, напарник! Прости, что не уберегла там, на площади в Джаске. Даст Бог – свидимся.

Толя и девушка, подтягивая на ходу непривычное обмундирование, быстро подошли к вместительной кабине грузового автокара. Дверца была уже предусмотрительно распахнута Вадимом.

– Ну как, Вадик, мы со стороны смотримся?

– Ты прямо вылитый аятолла Хомейни, только без бороды. И эту наглую девчонку, надо честно признать, не отличишь от юного солдатика таможенных войск.

Девушка ответила резким кивком головы и отданием воинской чести по всем правилам .

– Тогда трогай! На нас сейчас «начальство» из окна своего высокого кабинета, наверно, в бинокль смотрит, волнуется: не пропали ли куда.

– А вот мы и туточки. – Вадим, не торопясь вырулил на летное поле и устремил машину в самый дальний угол, где освещенный прожекторами в темноте южной ночи величественно замер огромный аэробус «А-320».

Учитывая предварительную договоренность с начальником таможенной службы, подтверждение по рации факта их прибытия и безупречную вежливость самих инспекторов, они без всяких проволочек вместе с водителем и своим грузовым транспортом были пропущены через кольцо вооруженной охраны под самое «брюхо» самолета. Там, у открытого багажного люка, уже ожидали трое членов экипажа, чтобы начать выгрузку вещей пассажиров. Как бы удивились «коллеги» в салоне самолета, узнав в них троих своих товарищей, столь активно начавших это воздушное путешествие!

Молодой «таможенник» по рации доложил своему начальству и на главный пост управления полетами о начале работ. Слышимость была просто отвратительная: какие-то щелчки, шорохи, эфирная трескотня на линии еле-еле позволяли расслышать его голос. «Надо бы заказать новые рации, – подумал главный таможенник. – Несолидно это – иметь такую ненадежную связь на самом главном участке работы аэропорта».

На улице было уже абсолютно темно, однако в свете прожекторов полковник постоянно наблюдал фигуры обоих таможенников, контролирующих размещение багажа на тележках, и водителя за рулем автокара. С багажом возилась троица самолетных рабочих. Ничто не нарушало полученных полковником приказов об усилении чрезвычайных мер охраны. Он еще раз в душе похвалил себя за правильное поведение и, прохаживаясь вдоль ряда своих вооруженных подчиненных, продолжал визуальное наблюдение.

В узком пространстве между уже заполненными выгруженным багажом двумя тележками-контейнерами встретились «таможенник» и один из «грузчиков». В это время другой «грузчик» мгновенно занял место, с которого отошел «инспектор». Странно, но одеты они оказались почему-то в практически одинаковые униформы, так что подмена произошла незаметно даже для зоркого взгляда бдительно наблюдавшего за всем полковника.

– Ну, привет, Толян! Опять я вынужден отрывать свою задницу от теплого дивана и мчаться куда-то за тыщу верст, чтобы снова вытаскивать вас из очередного дерьма. – Здесь был намек на недавнюю историю с доставкой уранового стержня в Обнинск. – В следующий раз, кроме как на Канары, никуда не полечу!

– Во-первых, полетишь, Макс, еще как! И в Антарктиду, и даже на Луну. Во-вторых, не очень-то и нуждаемся. Сами бы запросто такой самолетик угнали. Зато уж долетели бы до места без пересадок. А в-третьих, очень рад тебя видеть. Если здесь сам Лифанов, я абсолютно спокоен.

Перебрасываясь такими быстрыми, негромкими фразами они проворно, но не спеша снимали и обменивались своими униформами.

– Польщен, польщен. Мы, конечно, узнаваемы, медийны, а все равно так приятны всякий раз новые проявления нашей безграничной мировой известности. Лично моей! – В Команде добродушный Максим Лифанов действительно был известен не меньше самого Талеева. – Но уж до вас-то мне как до солнца. Запоминай, герой тайных операций: вон в том коричневом кейсе – документы на всю вашу троицу, деньги, оружие. В ноутбуке – пароли для контакта в Мекке – встретят прямо с самолета и доставят на частный аэродром, оттуда до Могадишо меньше двух часов лета, – и специнструкции лично от помощника по связям с американцами. Высоко вы, однако, на этот раз подпрыгнули!

– Стараемся...

– Ты смотри мне: Герку не привезешь – в порошок сотру!

– Да, куда он, на фиг, денется?! Еще и мир успеет спасти. В очередной раз. У вас с «неисправностями» на борту все в порядке?

– Добросовестно устранены. Большинство пассажиров дрыхнут в салоне. Никто из коллег-журналистов ничего о нас не знает и практически не видел в лицо. Все рабочие корреспондентско-операторские причиндалы найдешь на выходе из грузового отсека в пластиковом мешке. Наши, а теперь уже ваши, контакты в экипаже – второй пилот и бортинженер.

– Тогда, сразу по окончании погрузки багажа обратно в самолет и по-моему сигналу, вы на автокаре без всяких контактов отправляетесь к стоящей на отшибе у левого крыла здания карете «скорой помощи». Там Всеволод, он пойдет с вами...

– Ладно, ладно, дальше у меня свои инструкции, не напрягайся.

– А сейчас разбегаемся. Надо же уступить раздевалку другим участникам шоу. Подошли сначала Галку, мой боец с ней по комплекции схож. Эх, кабы не годы и живот, сам бы не прочь уединиться с ней на пять минут в раздевалке!

Они глянули друг другу в глаза, неслышно стукнулись правыми кулаками и незаметно выскользнули в разные стороны из узкого пространства между двумя вагончиками с багажом.

Когда с положенными ему по комплекции ревом и грохотом красавец-аэробус «А-320», борт RX-157, взмыл в черное небо над Ширазом, а машина «скорой помощи» от таможенного терминала в составе других спасательных сил спокойно выехала за пределы аэропорта, мистеру Смиту поступил успокаивающий доклад о благополучном разрешении экстренной аварийной ситуации. Ни одного прокола, ни малейшей подозрительной детали.

Смутное чувство тревоги никак не покидало настороженную душу Аль-Амира, но он относил это к естественному волнению перед воплощением самого грандиозного в его жизни замысла. До рассвета оставалось около пяти часов. Все безукоризненно сходилось, Аллах получит свое настоящее жертвоприношение к празднику Ид аль-Адха – Курбан-Байрам.

Глава 17

Беда, как всегда, пришла, откуда ее вовсе не ждали, и в самое неподходящее время. Кто-то из отрезанных в корме иранцев заподозрил неладное. Быстро убедились, что переборка дизельного отсека действительно наглухо задраена. И тут началась паника. Рахимов, где увещеваниями, где приказами, а то и кулаками пытался привести в чувство обезумевших людей. Ему это уже почти удалось, но на пространстве нескольких отсеков невозможно было уследить за каждым.

Поэтому никто не остановил одного охранника, решившего вскрыть злополучную переборку с помощью гранаты. Эффект оказался столь же закономерным, сколь и трагичным. Вся сила ударной волны и рой осколков, отразившись от непробиваемого барьера, ударили внутрь отсека. Незадачливый охранник, не потрудившийся даже как следует укрыться, был убит на месте. Самими же осколками оказались перебиты масляная и воздушная магистрали, в электрощитах произошли короткие замыкания. Вспыхнувший пожар молниеносно охватил весь отсек. Поступающий от вентиляторов воздух подпитывал горение. Не успев воспользоваться противогазами, люди теряли сознание от избытка угарного газа.