Люди-торпеды

Пассажиры также не проявляли никаких признаков беспокойства. Большинство паломников своими мыслями и душами давно уже были в благословенной Мекке и ни секунды не сомневались, что всемилостивейший Аллах никогда не допустит любых неприятностей со своими самыми преданными слугами. Журналисты и репортеры были народом привычным к любому экстриму и потому, быстро уразумев, что непредвиденная посадка не грозит им никакими личными неприятностями и вряд ли сулит сенсационные неожиданности, в большинстве своем вернулись к самому приятному времяпровождению, то есть блаженно уснули в мягких и удобных эргономичных креслах.

Лишь трое из них продолжали работу, начатую сразу после взлета: эти фанаты журналистской профессии и необузданные трудоголики решили, очевидно, начать свой репортаж не с прибытия на Священную землю, а с прекрасной организации доставки туда паломников. Поэтому с самого начала пути пропадали то в кабине экипажа, то в многочисленных служебных помещениях, или просматривали в темном кинозале рекламные ролики-проспекты компании «Люфтганза». Поэтому с двумя из них коллеги не успели не только познакомиться, а даже запомнить в лицо. Третий, водрузив на плечо громоздкую камеру, изредка проносился рысью по пассажирскому салону, также не оставляя после себя ни впечатлений, ни воспоминаний.

Запасов воды и продуктов на борту аэробуса хватило бы еще на три таких перелета. Был даже свой врач, специально назначенный на этот рейс ввиду преклонного возраста и далеко не богатырского здоровья многих паломников. Из подсобных материалов для ремонта непосредственно через руки полковника были переданы лишь новые шланги. А потом в ЦУП поступила просьба о выгрузке багажа.

После короткого раздумья начальник аэропорта связался по интеркому с таможенной службой, располагавшейся в отдаленном крыле здания, и пригласил ее руководителя на пост управления полетами.

– Значит, ваша задача – это бдительный контроль за действиями экипажа аварийного борта при выгрузке багажа пассажиров в тележки и загрузки его обратно по окончанию ремонтных работ. Разумеется, нельзя допустить никаких эксцессов, пока этот багаж находится на поле нашего, – он особенно подчеркнул это слово, – аэропорта. Чтобы ни одна вещь не попала за пределы временной стоянки самолета.

– Уважаемый! Разве моя служба когда-нибудь вас подводила?

– В данный момент ваша задача усложняется тем, что со введением на территории аэропорта дополнительных мер антитеррористической безопасности существенная часть полномочий оказалась возложена на спецподразделения...

– Эти грубияны, – вновь перебил главный таможенник, закипая от праведного возмущения, – постоянно суют нос туда, где их ничего не касается и в чем они ничего не смыслят. Я еще удивляюсь вашему великому долготерпению.

– Для всех нас святы и незыблемы распоряжения руководства.

– Не беспокойтесь, начальник! Буква Закона ни в чем не будет нарушена, но эти крысы, – намек на серую униформу спецназовцев, – получат хороший урок. Позвольте мне прямо отсюда связаться с их полковником.

– Думаю, что это лишь поможет нашему богоугодному делу.

В глазах руководителя таможни сверкал огонь праведного возмущения и непреклонной решительности, когда он вызывал по рации командира спецназа:

– Полковник! С вами говорит руководитель таможенной службы аэропорта. Сейчас с борта аэробуса будет выгружен багаж. Временно, в специальные емкости. После окончания ремонта его загрузят обратно. Да, он не покинет зоны охраны. Но все время, пока багаж находится вне самолета, его будут контролировать мои люди. Я не нуждаюсь в ваших советах. И мне глубоко наплевать на любые приказы вашего руководства. За багаж здесь отвечаю я один, понятно? И я буду выполнять свои обязанности неукоснительно, даже если для этого придется поднять все службы аэропорта и разогнать к свиньям ваш хваленый спецназ с оружием в руках! Не-ет, это вы будете меня слушать! И не посмеете препятствовать официальной процедуре таможенного контроля!.. Вот так-то лучше, полковник. Предупредите своих людей, чтобы они беспрепятственно пропустили к самолету моих представителей. Да, их будет... – таможенник на секунду задумался, – два человека и еще водитель специального багажного контейнеровоза. Прекратите меня учить! Займитесь лучше своими непосредственными обязанностями. Одобряю ваше благоразумие. Все!

Оборвав на этом внешнюю связь, таможенник уже совсем другим, вежливым тоном испросил у начальника аэропорта разрешения удалиться в свой кабинет, чтобы немедленно отдать необходимые распоряжения. Получив его, он с гордо поднятой головой, по-военному печатая шаг, покинул помещение поста управления полетами.

Бравый полковник на летном поле тоже одобрил в душе свое решение. Опытный служака, он прекрасно понимал, что нарушить отработанную процедуру таможенной службы означает для него поставить жирный крест на своей военной карьере, а невыполнение распоряжений мистера Смита и вовсе подобно самоубийству. Только удовлетворив интересы обеих сторон, можно с честью выйти из сложившейся щекотливой ситуации. Командир спецназа мгновенно «прокрутил» в голове разговор со Смитом. Согласившись, с самыми небольшими оговорками, на требования таможни, он ничем не нарушал приказы своего командования: ни один человек из самолета не выйдет за пределы даже первого кольца охранения, не будет вынесен ни один предмет, а всё, переданное экипажу для ремонта, уже прошло через его собственные руки. Никто из таможенников не взойдет на борт и не будет близко контактировать с экипажем, уж об этом-то полковник позаботится с особым пристрастием. Пусть себе пялятся на багаж, сколько угодно. Кстати, всегда можно будет свалить на них какие-то неожиданно возникшие неувязки.

Душа начальника аэропорта пела от восторга. С аэробусом не возникало никаких проблем. Таможня полностью удовлетворена своей ролью в контроле за багажом пассажиров. Три кольца вооруженной до зубов спецназовской охраны стоят на позициях, чтобы и мышь не проскочила. А мистер Смит получил великолепный щелчок по своему длинному задранному носу. Хвала Аллаху!

Два инспектора таможенной службы, назначенные и проинструктированные самим начальником, вышли из дверей левого крыла здания аэровокзала во внутренний дворик и направились к стоянке спецтранспорта, расположенной за углом. Туда водитель уже подогнал автокар с просторной кабиной и тремя вагончиками с емкостями для погрузки багажа. Таможенникам предстояло преодолеть вдоль стены здания расстояние в 5–6 шагов, которое не просматривалось ни из каких окон, а со стороны автостоянки было загорожено как раз той третьей санитарной машиной, что появилась чуть позже других.

Уже на третьем шаге следовавший чуть позади таможенник неожиданно запнулся, взмахнул руками, но, так и не сумев поднять их выше пояса, без единого звука мягко осел на тротуар. Еще через мгновение та же участь постигла и следовавшего впереди, более плотного и пожилого иранца. Это сопровождалось двумя еле слышными хлопками. В тот же момент задние дверцы «Скорой помощи» распахнулись, и из нее выскочили два санитара в белых халатах и с носилками, на которые в считанные секунды погрузили бесчувственные тела обоих таможенников. Пригибаясь под тяжестью внушительного веса двух тел, санитары той же торопливой рысью преодолели несколько метров обратно до своей машины, втолкнули носилки внутрь и запрыгнули туда сами. Дверцы плотно закрылись изнутри.

– Галя! Твой худенький и помоложе.

Девушка споро начала снимать одежду с одного из таможенников.

– Вадим! Ты почему еще здесь, а не в кабине автокара?!

– Так… вдруг что у вас...

– Марш на место!

– Деспот и тиран! Ну, что ж, прощай, Севка. Может, в Москве свидимся. Кстати, за тобой должок: пари-то ты проиграл. Все-таки двух таможенников назначили, а не трех. Так что для тебя все равно не нашлось бы места, не расстраивайся. Хороший ты парень!

С этими словами Вадим, уже переодетый в форму шофера, выскочил из санитарной машины, пробежал несколько метров и расположился за рулем автокара.