Жесткая посадка

на проволочную дужку чайника.

Из тьмы дохнуло смертью.

И, едва услышав знакомое «крэканье» в кустарнике, я с размаху кинул чайник в костёр. Раздался оглушительный грохот - такой, будто некто гигантский изо всей силы нанёс несколько ударов бичом по всей тундре и ближайшим склонам Хребта. Кусты наверху затрещали, оттуда вывалилась чёрная человеческая фигура, затем послышался топот, и сквозь огонь проступил силуэт того самого человекоподобного робота, который мне рисовался в воображении уже три дня. Вперив в меня горящий взгляд глаз-окуляров, он развернул прилепленный ремнями к груди автомат, и… рухнул на спину, прямо в опадающее пламя костра, дёргаясь от ударов, посыпавшихся на него с гребня. А на гребне стоял Зим, и карабин в его руках расцветал ромашками огненных вспышек.

Алекс Зимгаевский, он же - Зим

Человек пробежал сквозь костёр, уставил ствол автомата в грудь Виктору, и я свалил его прямо в огонь несколькими выстрелами по корпусу.

– Егор, ты жив? - крикнул я сразу же, как понял, что упавший в костёр человек точно не шевелится.

– Э-э-э, жив, кажется, - сказал он из кустов. - Мой мёртвый.

– Илья?

– Тута я. Мой готов.

Импровизированная перекличка продолжалась недолго. Каждый опознал своего противника и убедился, что он мёртв. Всё столкновение заняло не более пяти секунд, хотя для большинства они показались чуть ли не получасом. Ну и правильно - в Голливуде об этом бы сняли батальную сцену на четверть фильма - соответствующую реальному ощущению впервые участвующего в ней человека. Всё решает точный расчёт и знание обстоятельств. В этом плане мы опережали противника - и выиграли. Но выиграли мы только первую партию в турнире. Нам оставалось уничтожить доставивший спецназ вертолёт, добраться до самолёта и унести ноги из этих краёв… Ну ладно, решать проблемы надлежит по мере их поступления…

– Это вроде как люди, - испуганно произнёс Илья, сдвинув очки ночного видения с лица убитого.

Да, это были совсем не старые люди, с тем же непреклонно-яростным выражением лица, что присутствовало у второго нанятого нами монтёра, убитого мной в вертолёте, - Фёдора. Да кто знает, как зовут их на самом деле, людей, выброшенных на свалку своей страной, которых даже и не похоронят по-человечески…

– Посмотрите, что там у них есть для нас нужного, - распорядился я. - Оттащите под склон и завалите камнями.

Сам я взял из груды хвороста, приготовленного для костра, ствол небольшой лиственницы, очистил ножом от коры, вынул из ножен одного из убитых устрашающего вида кинжал, и раскалив его конец на костре, выжег:

Семеро солдат. Их сюда не звали.

19 июня 2004 года

Один из пастушат с сожалением рассматривал закопчённый, пахнущий бензином чайник. - Жалко очень. Хороший чайник был, много со мной прошёл. Однако, тоже закопать придётся. Зато я теперь «Тигр» возьму. - И торжествующе поднял вверх, наподобие Че Гевары, самозарядную снайперскую винтовку с оптическим прицелом.

Таким было послесловие к эпитафии семи человек, погибших