Жесткая посадка

к. Все остальные ламутские роды не забудут этой бойни, пока существует их племя. И сегодня, уводя под Янранай своих и наших врагов, Егор Тяньги доказывал, что пока будет жив хоть один ламут, он будет продолжать мстить бездушному государственному монстру, как бы тот ни назывался.

Строения лагпункта были сложены из плоских плит дикого камня, промазанных когда-то мхом и землёй. Дерево здесь экономили, поэтому крышу создавали рельсы, близко уложенные друг к другу, также перекрытые пластинами сланца. Покосившиеся столбы, обвитые проржавевшей колючей проволокой, торчали, как пьяные, из каменной, заросшей лишайником, пустыни. Полузавалившиеся вышки также были построены из рельсов, связанных между собой толстым стальным тросом. Только площадки наверху были деревянными, и доски на них частично обвалились и торчали вниз, как руки погибших от голода мертвецов. Мы прошли по днищу ручья, мимо каменной россыпи, в которой хоронили умерших от холода, истощения и непосильной работы заключённых. Мёртвые тела из экономии просто сбрасывали в промежутки между камнями и сверху заваливали другими скальными обломками, которые скатывали со склона. Но каменистые осыпи - курумы - живут своей, малопонятной даже геологам, жизнью. Каждый год камни в осыпи перемещаются по своим каменным законам, и останки сотен людей, по этим же правилам поведения камней в осыпи, медленно осыпались вниз, скапливаясь у ручья. В итоге, сегодня, через шестьдесят лет после того, как лагпункт прекратил своё существование, на дне распадка образовался вал человеческих останков, которые смутно белели между серыми и осклизлыми боками валунов. Никакой Кафка, Оруэлл или Говард в самых страшных фантазиях не выдумывал такого места {[12]}.

Мы поднялись наверх, туда, где посреди плоскогорья поблёскивало небольшое озеро. Да, оно, вместе с руинами, указывавшими на хоть какие-то признаки цивилизации, должно было притягивать заплутавших в пространстве человечишек.

«Здесь всё и произойдёт», - подумал я.

Виктор. Охота на живца

Наступал пятый день с момента нашего вылета из Орхояна - четвёртый день скитаний по пустошам и предгорьям Хребта в компании ламутских пастухов. Нас преследовал неизвестный и, похоже, совершенно безжалостный враг, и, несмотря на то, что Зим то и дело говорил о факторе усталости, мошках, комарах и болотах, мне эти враги представлялись чем-то вроде неутомимых боевых роботов, терминаторов, рвущихся по нашим следам.

– Давай, Витя. - После короткого последнего совещания Егор и пастухи исчезли в зарослях стланика, а мы с Зимом остались возле круглого, спрятанного в чаше на поверхности морены, озерка. По плану Зима и Егора Тяньги, наш костёр горел на противоположном, обращённом к долине Слепагая склоне котловины - так, чтобы его зарево выбивалось из-за гребня, но самого огня при этом не было видно. Так же, как и тех, кто сидит возле него. - Разводи костёр. Ни в чём себе не отказывай. Сегодня костёр должен быть яркий и дымный. Он должен притягивать к себе внимание наших гостей.

– А