Возмутитель спокойствия

дневно от восхода до заката.- Я принес такую же точно жалобу. К нам поставили на прокормление двадцать пять стражников, торговля наша разрушилась, доходы наши пришли в упадок. Может быть, эмир смилуется и освободит нас от этого нестерпимого ярма.

- И за что только вы ополчились на бедных стражников! воскликнул Ходжа Hасреддин.- Право же, они не самые худшие и прожорливые среди жителей Бухары. Вы безропотно кормите самого эмира, всех его визирей и сановников, кормите две тысячи мулл и шесть тысяч дервишей,- почему же несчастные стражники должны голодать? И разве не знаете вы поговорки: там, где нашел себе пропитание один шакал, сейчас же заводится еще десяток? Я не понимаю вашего недовольства, о кузнец и красильщик!

- Тише! - сказал кузнец, оглядываясь. Красильщик смотрел на Ходжу Hасреддина с упреком:

- Ты опасный человек, путник, и слова твои не добродетельны. Hо эмир наш мудр и многомилостив...

Он не договорил, потому что завыли трубы, ударили барабаны, весь пестрый табор всколыхнулся, пришел в движение и тяжело открылись окованные медью ворота дворца.

- Эмир! Эмир! - понеслись крики, и народ со всех концов хлынул ко дворцу, чтобы взглянуть на своего повелителя.

Ходжа Hасреддин занял самое удобное место в первых рядах.

Сначала из ворот выбежали глашатаи:

- Дорогу эмиру! Дорогу светлейшему эмиру! Дорогу повелителю правоверных!

Следом за ними выскочила стража, колотя палками направо и налево, по головам и спинам любопытных, придвинувшихся слишком близко; в толпе образовался широкий проход, и вышли тогда музыканты с барабанами, флейтами, бубнами и карнаями; за ними следовала свита - в шелках и золоте, с кривыми саблями в бархатных ножнах, усыпанных драгоценными камнями; потом провели двух слонов с высокими султанами на головах; наконец, вынесли пышно разукрашенные носилки, в которых под тяжелым парчовым балдахином возлежал сам великий эмир.

Толпа зарокотала, загудела навстречу ему; словно ' бы ветер прошел по всей площади, и народ распростерся ниц, как этого требовал эмирский указ, повелевавший верноподданным смотреть на своего владыку, с подобострастием и обязательно снизу вверх. Перед | носилками бежали слуги, расстилая ковры на пути;

справа от носилок шел дворцовый мухобой с опахалом г из конских хвостов на плече, а слева степенно и важно 1 шагал эмирский кальянщик с турецким золотым каль- л яном в руках. Шествие замыкала стража в медных| шлемах, со щитами, копьями, самострелами и саблями | наголо; в самом хвосте везли две маленькие пушки. | Все это освещалось ярким полуденным солнцем,- оно'| зажгло драгоценные камни, горело на золотых и се-| ребряных украшениях, жарким блеском отражалось^ в медных щитах и шлемах, сияло на белой стали! обнаженных клинков... Hо в огромной, распростертой;

ниц толпе не было ни драгоценных камней, ни золота,] ни серебра, ни даже меди,- ничего, что могло бы,] радуя сердца, гореть и сиять под солнцем,- только;

лохмотья, нищета, голод; и когда пышная эмирская4 процессия