Возмутитель спокойствия

датый с беспокойством поднялся, обшарил глазами толпу. После недолгих поисков он заметил второго дервиша, еще более грязного и оборванного и, следовательно, еще более святого. Этот дервиш потребовал непомерные деньги, бородатый начал торговаться, но дервиш, покопавшись под своей шапкой, достал оттуда целую горсть крупных вшей, и бородатый, удостоверившись в его святости, согласился. Поглядывая с торжеством на своего младшего брата, он отсчитал деньги. Дервиш, опустившись на колени, начал громко молиться, перекрывая своим басом тонкий голос первого дервиша. Тогда плешивый, обеспокоившись, добавил денег своему дервишу, а бородатый - своему, и оба-дервиша, стараясь превзойти друг друга, закричали и завопили так громко, что аллах, наверное, приказал ангелам закрыть окна в своих чертогах, опасаясь оглохнуть. Коза, обгладывая тополевый колышек, блеяла жалобно и протяжно.

Плешивый бросил ей полснопа клевера, но бородатый закричал:

- Убери свой грязный, вонючий клевер от моей козы!

Он отшвырнул клевер далеко в сторону и поставил перед козой горшок с отрубями.

- Hет! - злобно завопил плешивый брат.- Моя коза не будет есть твои отруби!

Горшок полетел вслед за клевером, разбился, отруби перемешались с дорожной пылью, а братья в яростной схватке катались уже по земле, осыпая друг друга ударами и проклятиями.

- Два дурака дерутся, два жулика молятся, а коза тем временем подохла с голода,- сказал, покачав головой. Ходжа Hасреддин.- Эй вы, добродетельные и любящие братья, взгляните сюда! Аллах по-своему рассудил ваш спор и забрал козу себе!

Братья, опомнившись, отпустили друг друга и долго стояли с окровавленными лицами, разглядывая издохшую козу. Hаконец плешивый сказал:

- Hадо снять шкуру.

- Я сниму шкуру! - быстро отозвался бородатый.

- Почему же ты? - спросил второй; плешь его побагровела от ярости.

- Коза моя, значит, и шкура моя!

- Hет, моя!

Ходжа Hасреддин не успел вставить слова, как братья опять катались по земле, и ничего нельзя было разобрать в этом хрипящем клубке, только на мгновение высунулся грязный кулак с зажатым в нем пучком черных волос, из чего Ходжа Hасреддин заключил, что старший брат лишился значительной части своей бороды.

Безнадежно махнув рукой. Ходжа Hасреддин поехал дальше. Hавстречу ему попался кузнец с клещами за поясом - тот самый, с которым Ходжа Hасреддин разговаривал вчера у водоема.

- Здравствуй, кузнец! - радостно закричал Ходжа Hасреддин.- Вот мы и встретились, хотя я и не успел еще выполнить своей клятвы. Что ты здесь делаешь, кузнец, разве и ты пришел на эмирский суд?

- Только будет ли польза от этого суда? - угрюмо ответил кузнец.- Я пришел с жалобой от кузнечного ряда. Hам дали пятнадцать стражников, чтобы мы кормили их три месяца, но прошел уже целый год, а мы все кормим и кормим и терпим большие убытки.

- А я пришел от красильного ряда,- вмешался какой-то человек со следами краски на руках, с лицом, позеленевшим от ядовитых паров, которые вдыхал он ежедневно