Зверь лютый. Книга 22. Стриптиз

Вытаскивать наконечник назад... существенным расширением раны и вытягиванием в раскачку.

***

Морпехи. Было несколько эпизодов, когда воины перебрасывались водой. Но Дик хотел большего. Ему нужна абордажная команда, палубные стрелки и мечники, корабельная артиллерия...

У меня своего опыта... бой с новгородскими ушкуйниками. Пришлось вспоминать, придумывать, отвечать на неудобные вопросы пытливого мальчишеского ума...

"Самострелина, с заду тянутая...". Хорошая штука. Но ему всё мало. Ладно, сделали хрень, типа струйного траншейного огнемёта. На скипидаре с ацетоном. Понятно, что пиропатрона для создания давления у меня нет. И не надо: аналог "греческого огня" делался на русском флоте ещё во времена Петра Великого.

Ножной насос, двойной резервуар для воздуха, 10-12 атмосфер, дальность струи 15-25 метров. Дальше не долетает - сгорает в воздухе. Предохранительные клапана, автоподжиг, автоматическое выключение при ранении или смерти огнеметателя...

Возможно и сухопутное применение. В специфических условиях. Основная проблема огнемётов первой половины 20 века - защита стрелка и установки - столь острой не является. При огнестреле огнемётчик - лакомая цель. Горит хорошо. А здесь... Ну стукни его булавой по резервуару, испортить - можешь, поджечь - вряд ли.

Надо сделать и проверить на натуре. В Первую мировую немцы применяли огнемёты на Восточном и Западном фронтах. И отмечали, что на Западе пехота противника разбегается - мощный психологический эффект. А на Востоке - нет. Наши так привыкли гореть в своих деревянных домах, что германский огнемёт - хрень обыденная? Не впечатляет?

Про русскую конструкцию "гуляй-город" - я уже... Помниться, Ян Жижка ставил на телеги пушки. Насыщая свою пехоту тяжёлым огнестрелом. А если насытить "огнемётом"? Надо Трифе сказать, чтобы записала для памяти. В книгу "Хорошо бы было...".

В этом ряду и формирование подразделения тяжёлых конных копейщиков. Салман взялся за это дело с восторгом. Уесть Чарджи для него... "мёд и мёд". А дело он понимает. Чуть ли не сотня добровольцев - престиж! настоящим гриднем буду! - были пропущены через руки Салмана. Были пострадавшие. Про коней - я уже... Среди людей - много больше.

Бойцы, надёргавшиеся, набившие шишки на тренажёрах, бурчали всё злобнее:

-- А кони? Кони настоящие где? Что ж мы, так на деревяшках да на тарпашках и будем поскакивать?

Тут... Жизнь-то идёт. Аким в Рязани по осени Живчику мозги вынес. Неоднократно, в особо тяжкой форме. Живчик из княжеских и боярских конюшен собрал полсотни достойных, высоких и тяжёлых коней. Сколько с ними было возни! А с кормом...!

Три месяца на ипподоме - дурдом в три смены. Чарджи гоняет своих "конных стрелков". Беспощадно. Для пешего лучника просто "стрельба сидя" - уже... А уж в движении...!

Артёмий с Ивашкой - "полируют" всех:

-- Драгунами будут.

Нормальный "крестьянский сын" на лошади... держится. Но уже на рыси - теряет стремена. Вместе с соображением и направлением. Выезженный конь идёт "по узде" - куда всадник правит. Хоть в стенку. Необходимо предусматривать.

При этом косит на всадника умным глазом и недоумевает:

-- Мужик! Ты чё? Сдурел? Там же ворот нет!

Кто так попадал - помнит острое чувство стыда перед умной и воспитанной лошадью. Очень хочется слезть и извиниться.

Строевой никогда не занимались? Не со стороны бойца, а со стороны командира? Как не загнать подразделение на клумбу - не задумывались? Что бойцу в строю, что коню под седлом - думать не следует. Есть команда - выполняй.

Чуть сложнее:

"Во время прыжка следует усилить шлюсс, сохраняя спокойную посадку и во все моменты прыжка отвесное положение корпуса, отнюдь не мешая лошади какими либо указаниями. Сохраняя мягкость поясницы, на препятствии не нужно отделяться от седла, чтобы избежать после прыжка толчка в спину лошади; не следует также подниматься на стременах и держаться шенкелями".

Вронский на скачках этот пункт устава забыл. И сломал лошади спину. Ивашко за такой прокол может и наезднику голову сломать.

Салман - дрючит своих. Упирая на съезженность всадника и лошади и всадников в строю. Развёртывание в лаву, поворот строя, слитный переход с рыси в галоп, индивидуальная подготовка... Пять уставных положений пики выучил? Темляк нашёл? Переходы запомнил? Когда по 3 пики на правую ногу надевают - дошло? А теперь - все дружно. Как один человек...

-- Ты что, ещё на бревне кататься не выучился?! Пикой в кольцо не попадаешь?! Куу!

Пика в конной атаке быстрее сабли или палаша - удар на один темп. У сабли - на два. И - дистанция.

Вот такими силами мы и припёрлись к Земляничному ручью.

...

Что дозорных сразу выслали - объяснять?

Черемисы - на южную сторону ручья идти не хотят. Бзд... побаиваются. Ну и фиг с ними. Засеку давай! Ледяной вал давай! Давай-давай, шевели штанами! Скоро погань накатит - тогда и отдохнёте!

Первый эрзянский отряд прибежал ещё засветло. С победой. С хабаром, полоном, скотиной... И в крайней суете.

-- Пропуская нас! Мы домой бегим! Быстрее! А то кыпчаки придут!

-- Всех боеспособных построй в ряд.

-- Чего?! Ты хто такой?!

-- Я - "Зверь Лютый". Вечкенза не сказывал? Пока он не придёт - ты выполняешь мои приказы.

-- Хто?! Да я тебя...!

Хрясь. В морду.

41 год? - Типа - "да". Но - фигня. В очень облегчённом варианте. Ни вражьих танков, ни мотоциклистов, ни бомбёжек. И, как не крути, сзади у беглецов - вкус победы. Пусть над одним маленьким, мирным, беззащитным становищем. Но - победы! А становища кипчаков - беззащитными не бывают.

Добычу - на северную сторону, к лесу. Воинов - к вёдрам, взамен натаскавшихся черемис.

Скот мычит, полон пищит. Вояки - барахло из рук не выпускают. Так и таскается с кошмой на шее и вёдрами в руках.

Половцы - не русские, саней - нет. Телеги их здоровенные - по снегу не вытащить. Вьюки вязать мордва умеет... ограниченно. Барахло россыпью. Скот режем, варим-жарим, кормим. Полон - дохнет.

До безобразия. Сел кулеша похлебать - в полста шагов волки детский, уже замёрзший, трупик теребят.

Это какие-то местные волки. Я своих знаю - одна стая за нами с Всеволжска идёт. Всё ждёт, когда же мы им едой станем.

Поел, чайку попил. Хорошенько так. И пошли мы с моим Куртом по округе. Территорию метить.

"Чужой земли мы не хотим ни пяди.

Но и свою - струёю оградим"

Забавно со стороны смотреть: вот бежит волчара из леса. И вдруг - как на стену налетел. Иной - аж подпрыгивает и скулит. Нос к земле прижал и побежал по нашему следу. По кругу вокруг лагеря.

Я не отпускал из лагеря никого. Ни здоровых, ни больных. А куда?! Дальше же жилья нет! Того бедолагу тащить... за сто вёрст по морозу на волокуше?!

Грели и долбили землю у леса. Демонстративно - на могилы. Для пока ещё живых. Но - не уразумевших.

Ставили шалаши да балаганы, приводили в порядок оружие и амуницию. Просто знакомились. Здесь было много эрзя с юга, они про меня только слышали. Пришёл отряд "Мордовской Руси". Интересно: шли с дальнего края, а из первых. Почему?

-- Полон да скот - порезали, коников заседлали - и в Степь.

Оказался толковый командир. И - не жадный: забрали только то барахло, что смогли по вьюкам распихать, отобрали лучших коней в табуне и отреконь выскочили глубоко в Степь. Обменяли гарантированный отказ от части добычи на гипотетическую вероятность выжить.

Рискованно. Но у этих получилось. Глубокие снега ложатся вдоль леса. Дальше - лесостепь, там сугробы - пятнами. Теряя некормленых коней, уклоняясь от стычек с кипчаками, сумели быстро проскочить, сумели сохранить людей, отряд.