Тирант Белый

Тирант преисполнился жалости к королю, видя его отчаяние, и молил его излечить раны, которые были вовсе не смертельны. Но сказал ему король:

Оставьте меня здесь этой ночью, посмотрим, удастся ли мне совладать с моим гневом, и пусть решит судьба — победитель я иль побежденный. И ежели преодолею я гнев мой — излечу мои раны, а коли нет — гореть мне в аду, где, должно быть, уже ждет меня наш Магомет, раз не помог он своим воинам одолеть христиан.

И собрал король всю кровь, что вытекала из его ран, и в полночь выпил ее разом, и так сказал:

Не в золотой могиле почить мне, но на сырой земле в могиле кровавой. Пусть же эта кровь станет последней каплей мрачной и горькой моей жизни.

С теми словами повернулся он лицом к земле и испустил дух, и унес душу его тот, кому отныне она принадлежала.

Немедля после смерти короля Туниса попросил Алмедишер Тиранта отдать ему тело покойного, и Тирант согласился. Тогда Алмедишер оповестил мавров о том, что умер король Туниса, и велел им прийти за его телом. Получив такое известие, горько оплакали мавры смерть короля, как не оплакивали доселе ни одного правителя, и послали в город пятьдесят своих лучших рыцарей. Прибыв к Тиранту, умолили его рыцари показать им тело короля, и велел Тирант Алмедишеру положить покойного в главной зале на возвышении и укрыть его красивым златотканым покрывалом, а подле него выставить караул из сотни рыцарей с обнаженными мечами. Затем впустили в залу мавританских рыцарей, и, подошедши к телу, сняли они с него покрывало. Узнали мавры своего короля и господина, и старший из них, собравшись с духом, повел такую речь.

Глава 346

О том, что поведал яшвританский рыцарь Тиранту.

Прочна великая слава, что стяжал ты во всем свете. Но истинную хвалу, выше которой нет награды на земле и на небе, услышишь ты лишь из уст людей добрых и непорочных, ибо чисты их помыслы и никаким злом не обременена совесть, и движет ими добродетель. О великий Маршал, лучший из достойнейших, выслушай же меня. Ты есть сияние во тьме и свет истины, великому владыке пристали твои деяния; ты просветил берберийских мавров и подвигнул их к тому, чтобы принять святое крещение, неизмеримо твое благородство, а достоинства столь высоки, что заслуживаешь ты высшей славы, и вовек не оскудеет она, коли продолжишь ты путь свой так, как начал. И чем больше заслуженных почестей оказываешь ты нашему покойному господину, тем выше милосердие твое и добродетель, ибо, почитая его, чтишь ты и самого себя, ведь того сопровождает честь по жизни, кто умеет оказывать ее другим. А сей великодушный и отважный король всей своей жизнию и деяниями явил нам пример великого мужества и силы духа, так же как и ты благородными начинаниями своими возвысил знатный свой род, и это такая же истинная правда, как и то, что все лучшее в мире зовется добродетелью, а все худшее — пороком. Отвернулась судьба от славного нашего короля и бросила его в плен, но, будучи крепок духом, не пожелал он доставить врагу удовольствие видеть его на коленях и порешил уйти из жизни, дабы избежать позора. Истинно королевские были достоинство его и стать, на роду написано было ему побеждать в суровых и жестоких битвах, покорять народы и стать владыкою надо всеми христианами, в Риме — назначать Папу, а в Вавилоне — султана, и железною рукою подчинить себе всю Азию, Африку и Европу, и достигнуть бы ему небывалого величия, не оборвись его жизнь так рано. О смерть-злодейка, жестокая и беспощадная! Как подло подкралась ты и повергла этого отважного короля! А ведь без него погибель ожидает и весь мавританский люд. Посему, друзья мои и братья, призываю я вас оплакать смерть нашего господина, а вместе с нею и страшную беду, что не замедлит пасть на наши головы.

И, ставши на колени на твердую землю, целовали они ноги короля и проливали обильные слезы, кляня великое свое несчастье. А как выплакали они все слезы, поднялся с колен старый рыцарь и сказал такие горькие слова.

Глава 347

О том, как горевал Мавританский рыцарь на глазах у Тиранта.

О Аллах, великий и могущественный, создавший небеса и землю! Как мог ты позволить, чтобы во цвете лет погиб несравненный наш король и доблестный рыцарь, достойный завоевать целый мир? Отдавал он все свои силы во имя святой веры мусульманской и пророка Магомета, коего чтит множество народов, и позволил ты полонить его тому человеку, что обманом, да хитростью, да дьявольскими кознями совратил стольких людей, заставив их перейти в порочную христианскую веру, и умертвил столько наших королей и воинов мавританских поубивал без счета? Помогите же мне, рыцари и товарищи мои, оплакать нашего короля, пусть прозвучат теперь ваши горькие слова и тяжкие вздохи, пусть леденеют души от страшных стонов, коими сопроводите вы в последний путь принявшего суровую смерть вашего господина, что надеждою был всего мавританского рыцарства. О святой пророк Магомет, защитник свободы нашей, сжалься и смилуйся над нами, не отдай нас христианам на поругание! Неужто не довольно судьбе, что проиграли мы жестокий бой и потеряли множество воинов, так пожелала она лишить нас того, кто опорой был всей Берберии! О король Туниса, Аллах да простит тебя и укажет тебе истинный путь, и да стать тебе надо всеми там, где окажется душа твоя и души твоих родичей!

И, повернувшись к Тиранту, так сказал он:

Полководец, глубокий траур сопровождает нас в беде, и мучит великий смрад, исходящий от мертвых тел, не преданных земле: объят им весь лагерь и полны им наши шатры, а пролитая мавританская кровь вопиет о славном короле Туниса. И куда ни кинешь взор — всюду плач и боль, и доносят уста один и тот же слух — о королях ли, о простых ли воинах: «Погиб... убит... изувечен...» Должно, уродился ты на планете Сатурн^[647], проклятый христианин, не ведающий страха Божьего и человеческого. Сколько людей полегло по твоей прихоти, сколько крови королевской пролила твоя рука! Будь проклят тот день, когда ступил ты на эту землю, будь проклята галера, на которой занесло тебя сюда, и почему не пошла она ко дну в Саталлийском заливе^[648] вместе с тобою и твоими людьми!

Рассмеялся Тирант в ответ на глупые слова мавра и так ответил ему:

Рыцарь, позабавили меня твои хулительные речи. Не стану я отвечать на безумные слова, что осмелился ты сказать мне в лицо в моем собственном замке, ибо ясно вижу, что помутился от гнева твой разум. И хотя заслужил ты, чтобы сбросили тебя с крепостной стены вниз головою вместе с твоими спутниками, не пойду я против своей чести и совести, ибо обещал вам жизнь, и не желаю, чтобы потерпели вы урон от христиан. А потому покиньте сей же час замок, пока не приключилось с вами худого.

И, не сказав более ни слова, вышел Тирант из залы и уединился в своем покое. Тогда мавры потребовали тело своего короля, дабы унести его с собою, Алмедишер же отвечал им, что за нечестивые их речи отдадут тело на съедение псам, коли не выкупят его мавры за двадцать тысяч дублонов. И согласились мавританские рыцари, поскольку желали предать покойного земле. А когда принесли тело короля в лагерь, от великого горя зажглись сердца мавров жестоким гневом, в единый миг схватились они за оружие, повскакали в седла и в ярости ринулись к городским стенам, оглашая поле гиканьем и дикими воплями. И сливались слова их в едином крике: «Смерть гнусному предателю, проклятому полководцу мерзких христиан, что стремится покорить наши земли!» Великие дела вершит согласие, а несогласие — губит дела благие, и страшная сила заключена в единении, и никакому врагу не устоять перед ним.

Вышел тогда вперед король Дамаска и повел такую речь.

Глава 348

О том, как изложил король Дамаска свое намерение.