Тирант Белый

Мавры же побросали своих покойников в реку, дабы отнесло их течением в родные земли, и к каждому телу привязали метку с именем, по которой смогли бы родичи опознать их и похоронить. Однако такое множество было мертвых тел, что перекрыли они реку, и пробили себе воды другое русло, чтобы продолжить свой путь по долине.

Затем поднялись мавры на гору, христиане же оставались в городе. И случилось так, что во время перемирия известили Тиранта о приезде маркиза Лусаны, состоявшего при дворе французского короля. Прослышав о том, что находится Тирант в Берберии, маркиз переоделся купцом, сел на галеру в порту Айгвес Мортес и отплыл на остров Мальорка, а оттуда переправился в Тунис. И тут рассказали ему о славных победах Тиранта и о том, что завоевал тот много земель, и порешил маркиз отправиться к нему. По пути узнал он о заключенном в ту пору перемирии и, остановившись в городке Сафра, послал к Тиранту с просьбой дать ему людей для сопровождения.

По приказу Тиранта выехала к маркизу тысяча вооруженных воинов во главе с Алмедишером. Мавры же заметили вооруженный отряд, и вослед ему отправили лазутчиков, которые донесли, что возвращаются в город маркиз и Алмедишер. Тогда по дороге устроили мавры засаду из целых десяти тысяч всадников, укрывшихся в лесу под началом короля Африки. Завидев христиан, выехали они из леса, и на полном скаку ринулись на отряд, и многих поубивали и взяли в плен, а те, кому удалось спастись, прискакали в город и пересказали все случившееся королю Скариану и Тиранту. И, услышав столь ужасную весть, дал Тирант следующий обет.

Глава 341

О том, как дал Тирант обет в том, что не заключит впредь мира и не даст врагу передышки.

Одного лишь себя кляну я за то, что по молодости и неразумию отдал приказ, не прислушавшись к голосу рассудка, и дал передышку неверным, когда подходила война к концу и уже держали мы в руках победу! Глупец, как мог я дать обмануть себя и поверить врагам, когда наперед было ясно, что не кончится это добром? Теперь же нестерпима мне одна мысль о том, что маркиз де Лусана в плену у неверных, а я тому виною. Согласился я на это горькое перемирие, в угоду вашим неразумным желаниям, против моей воли, ибо отлично понимал, сколько зла и урона сие может принести: всякий день прибывают к маврам пешие и конники на подмогу, и втрое теперь больше заклятых врагов, чем в те дни, когда столь близка была наша победа. И ныне не удивлюсь я, коли вновь наступят для нас тяжелые времена, ведь хуже нам потерять одного воина, чем маврам лишиться целой тысячи. А потому даю я торжественный обет: пока живу я на этой земле, ни с кем не заключать мира, не давать отдыха врагу, а ежели кто сделает это против моей воли, немедля покину я поле брани.

Король Скариан был сильно огорчен словами Тиранта, ибо знал за собой вину, и, со смирением в голосе, так отвечал Тиранту.

Глава 342

О том, что ответил король Скариан Тиранту.

Не так страшит меня смерть, что всех нас караулит, как мучит душу мою раскаяние за несчастье, случившееся по моей вине, и еще боле гнетут меня обида и гнев, что звучат в твоих речах. Об одной лишь милости прошу: пусть не услышу я из уст моего брата ничего, кроме слов любезных да приветливых, к которым приучил ты нас, я же знаю тяжелую вину за собою и молю тебя, господин мой и брат по оружию, простить мою слепоту. Ведомо мне, сколь ты благоразумен, и никогда боле не ослушаюсь я твоего совета, ибо все мы, сколько есть здесь нас, ничего не стоим без твоей доблести, и не под силу нам свершить благое и достойное дело без тебя. А потому взываю я к твоему благородству: будь же к нам милостив и не лишай своей защиты.

Услышав такие смиренные и благие мольбы, смягчился Тирант, наполнилась душа его сочувствием, и, желая утешить короля, обратился он к нему с такой любезной речью.

Глава 343

О том, что ответил Тирант королю Скариану.

Не в моих правилах быть жестоким с друзьями, даже врагов, нанесших мне тяжкую обиду, привык я прощать, когда взывают они к милосердию, так неужто не прощу я тому, кого почитаю более всех на свете, кому желаю служить верой и правдой? И будьте уверены, ваша милость, если не заберет Господь меня к себе, будет рядом с вами брат ваш, пока не завоюем мы Берберию, а коли имел бы я сотню жизней, все отдал бы, не убоявшись смерти, дабы с честью для вас завершился этот поход. И не стану я боле предаваться унынию, но вернусь в мыслях к ратным победам, что мне привычны. А поскольку потеряли мы много воинов и вдесятеро враги нас превосходят, добьюсь я победы, прибегнув к хитрости, ни в чем не уронив рыцарской чести.

Король Скариан доволен остался любезными словами Тиранта, и бесконечно благодарил его, и готов был следовать за ним в огонь и в воду.

Господин мой, — сказал Тирант, — поступим же так, чтобы не пострадала наша честь. Ваша милость отправится сегодня из города во главе четырнадцати тысяч конников туда, где находится королева. Пути туда шесть миль, и по дороге соберете вы всех мулов, ослов и ослиц и прочей вьючной скотины, какую только найдете, а также всех мужчин, женщин и детей. Оставьте в домах лишь убогих, рожениц, глубоких стариков да калек, остальных же — от шести годов и до восьмидесяти пяти — заставьте прийти сюда. И каждому мужчине и женщине дайте мула, осла или ослицу, и пусть каждый сошьет чепрак из белого сукна, а коли не хватит на всех скотины, пусть останутся без нее самые никчемные, а коли недостанет сукна, шейте чепраки из полотна либо из одеял любого цвета. А поверх алжубы пусть все наденут белую рубаху, и все женщины и дети, ежели таковые там будут, пусть соберут тыкв как можно больше, обернут их в белое полотно и несут высоко над головою.

Отдавши такой наказ, принялся Тирант уговаривать Скариана привести в город королеву, зная, что, лишь только она согласится, остальных женщин не придется долго упрашивать.

Немедля отбыл Скариан выполнять распоряжение Тиранта и со всеми предосторожностями покинул город, никем не замеченный. Тирант же отправил к маврам посла, наказав ему передать следующее: нарушили мавры перемирие тем, что взяли в плен маркиза и многих других христианских рыцарей, посему должно освободить их и вернуть по законам мирного договора:

Всех освободить до единого, а коли не захотите — на десятый день готовьтесь к бою.

Затем велел Тирант вырыть узкий и глубокий ров. И в назначенный день явился

король, которому удалось собрать сорок тысяч мужчин и женщин. Одетые все, как один, в белое, вошли они в город средь бела дня, дабы увидели их мавры, весьма подивившиеся тому, что столько народу прибыло к христианам.

И вот на десятый день явились мавры под стены города и дали сражение. Тирант сражался вместе со всеми, ни на минуту не выпуская из рук оружия. Расставил он на стенах и башнях четыре сотни вооруженных воинов для защиты города, король же с остальными конниками, надевшими на лошадей белые чепраки, выехали из задних ворот, обогнули стену и неожиданно ударили по врагу с тыла, да так, что множество мавров осталось лежать на месте. Женщин же увели из города под охраной двух сотен воинов, и выстроились они в ряд вдоль вырытого рва, и каждая держала в руке толстую палку, издали напоминавшую меч.

А под стенами кипел жестокий и страшный бой, и вскоре бесчисленное множество мертвых и раненых покрыло землю. Тирант бился коротким и толстым копьем1, разило оно без промаха, и не сладко приходилось тем маврам, кого доставали его удары. Долгий выдался бой в тот день, и великое множество неверных отправились в ад. До того как покинуть город, велел Тирант двум сотням лучших своих воинов оставаться на месте и не вступать в битву. И, увидев, что множество пало народу с одной и другой стороны и что король Скариан и сеньор д’Аграмун славно бьются, оставил Тирант поле битвы и поскакал туда, где ожидали его двести воинов. С ними вместе ринулся он в атаку на вражий лагерь и, ворвавшись туда на скаку, завопили воины что есть мочи: