Тирант Белый

Император пришел в изумление от того, что Тирант так сильно изменился в лице и что он не разобрал ни слова из сказанного им, пребывая в беспамятстве добрых полчаса. Однако Император поверил в его объяснение и повторил то, что говорил Тиранту поначалу, а тот ответил:

Сеньор, Вашему Величеству должно быть известно: по всему городу объявлено глашатаями, что отъезд твердо назначен на понедельник, а сегодня — пятница. Так что в самом деле, сеньор, день нашего отъезда вот-вот настанет, и почти все уже готовы к нему.

Тирант встал за спиной Императора — чтобы тот его не видел, но прямо напротив Принцессы и закрыл лицо руками. Принцесса и все прочие девицы стали громко смеяться, а Услада-Моей-Жизни, стоя перед Императором, сказала следующее, ибо Тирант все еще не отнимал рук от лица:

Кто хочет быть настоящим сеньором в своих владениях, должен иметь свободу брать себе или оставлять то, что он любит, или же своего вассала. Ибо быть сеньором без власти никуда не годится.

И, взяв Императора за руку, она повернула его к себе лицом и добавила:

Коли и совершил ты что-то достойное награды, то в этом заслуга Тиранта. Ведь именно он победил Великого султана в прекрасном бою, навсегда отняв у него безумную и опасную для христиан надежду стать правителем Греческой империи. Хотя и бахвалился султан, что победит старого Императора, ныне здесь присутствующего в добром здравии, однако, вместе с прочими турецкими королями, бросился укрываться в надежном месте, то есть в огромной крепости города Бельпуч, и не по доброй воле, а гонимый страхом перед врагом. Тирант же заслужил награду благодаря своей доблести. И коли обладала бы я скипетром королевской власти или правила Греческой империей и дала бы жизнь Кармезине, я отлично знаю, кому посулила бы ее в жены. Но все мы, девицы, до безумия желаем лишь одного: чести, знатности и достоинства. Вот почему столькие из нас идут не той дорогой. Но коли я принадлежу к роду Давидову, то что со мной случится, если по вине одного доброго рыцаря могу я потерять то, что имею? А ты, сеньор Император, укрепи-ка нынче душу, поелику при недавних сражениях тело твое осталось в целости и невредимости, и не надейся даже обещать свою дочь никому другому, кроме... Стоит ли говорить? Пожалуй, нет... Однако как не сказать: кроме доблестного Тиранта. Утешься еще при жизни и не думай, что сие должно свершиться после твоей смерти. Ведь, ежели осуществишь ты то, что назначено природой и предопределено Господом, — обретешь славу в этом мире и райское блаженство — в ином. О своих же делах я сейчас умолчу, ибо не пристало девице говорить о собственных намерениях и следует оставить сие мужчинам. Но я все же не хочу умалять и своих заслуг. Смотри же, могущественнейший сеньор и самый преданный Христу государь, не поступи как тот король Прованса, у которого была прекраснейшая дочь: когда посватался к ней великий король Испанский, ее отец выказал такую любовь к ней, что не захотел, чтобы она вообще вышла замуж. И случилось так, что она со временем состарилась в замке своего отца, а он умер. И не нашлось более никого, кто захотел бы ее взять в жены. Отняли затем у нее земли, а саму ее отправили умирать на чужбину. И невинная девица, уступившая мольбам отца, скончалась в странноприимном доме в Авиньоне.

Затем Услада-Моей-Жизни повернулась к Принцессе и сказала:

Ты, чья кровь самая благородная, выходи замуж как можно скорее! И коли не подберет тебе мужа отец, это сделаю я. Но никого я не дам тебе в мужья, кроме Тиранта, ибо для замужней дамы нет в жизни ничего важнее мужа-рыцаря. Тирант же своей доблестью превосходит всех на свете. И много раз случалось, что благодаря одному-единственному рыцарю совершались великие деяния и завоевывались многие земли, хотя поначалу, казалось, всем грозило полное поражение. Вспомните, ваше высочество, какая смута и хаос творились в вашей империи, до того как не появился в наших землях Тирант.

Ради Бога, сеньора, замолчите! — воскликнул Тирант. — И не смейте более воздавать мне столько незаслуженных похвал.

Отправляйтесь на поле боя, — ответила Услада-Моей-Жизни, — и оставьте меня в покое.

Император же ответил:

Клянусь останками отца моего, императора Альберта, равных тебе девиц не сыскать во всем мире. Чем дальше, тем больше ты мне нравишься. Нынче же я жалую тебе в качестве подарка пятьдесят тысяч дукатов из моей казны.

Услада-Моей-Жизни опустилась на колени и поцеловала руку Императору. Из-за ее речей Принцесса потеряла покой, а Тирант чувствовал себя сильно смущенным. Император же закончил одеваться и пошел к мессе. Тирант сопровождал Его Величество и Кармезину. Когда Тирант вышел из церкви, ему представился счастливый случай поговорить с Принцессой, и он сказал ей следующее.

Глава 230

О том, какими речами обменялись Тирант, Принцесса и Услада-Моей-Жизни.

Кто обещает, тот в долг попадает.

Обещание не скреплено печатью нотариуса, — заметила Принцесса.

Услада-Моей-Жизни, находившаяся неподалеку и слышавшая ответ Принцессы,

тут же сказала Тиранту:

Ну так и что же с того! Ведь ни обещание любить, ни обещание исполнять обязанности мужа не требуют свидетелей или бумаги стряпчего. Что было бы с нами, бедняжками, если бы каждый раз приходилось писать грамоты! Да всей бумаги на свете не хватило бы. Знаете, как это делается на самом деле? В сумерках, без свидетелей, — ведь и впотьмах влюбленный не ошибется дверью.

Полно тебе, глупая! — сказала Принцесса. — Когда ты кончишь твердить об одном и том же?

И что бы Тирант ей ни говорил, как бы ни умолял ее, никак не хотела она ни в чем уступить ему.

Когда вернулись они во дворец, Император позвал Кармезину и спросил:

Скажите-ка, дорогая моя дочь, от кого услышала Услада-Моей-Жизни речи, которые она произносила?

Ума не приложу, сеньор, — ответила Принцесса. — Сама же я никогда с ней о таком не говорила. Однако у нее шальные мысли и острый язык, вот она и говорит все, что ей на ум приходит.

Она не шальная, но самая остроумная девица при моем дворе. Она добра и всегда дает хорошие советы. Разве ты не видишь, на нашем совете, что, когда я прошу ее говорить, она всегда отвечает весьма благоразумно? А ты бы хотела в мужья нашего Маршала?

Принцесса смутилась, покраснела и не смогла ничего сказать в ответ. Но через некоторое время, собравшись с духом, она промолвила:

Сеньор, после того как ваш Маршал победит мавров, я сделаю все, что вы, Ваше Величество, мне прикажете.

Тирант тем временем прошел в покои герцогини и послал слугу пригласить туда Усладу-Моей-Жизни. Когда она явилась, он сказал:

О любезная дама! Уж и не знаю, поможет ли что-нибудь мне, ибо моя душа сговорилась с телом и тоже предпочитает умереть, ежели не найдете вы средства избавить меня от страданий^[547].

Коли вы мне доверитесь, я вам дам его сегодня же ночью, — заверила Услада- Моей-Жизни.

Скажите, сеньора, — спросил Тирант, — да прибавит вам Господь еще больше чести: кто просил вас произнести те речи, которые сказали вы в присутствии Императора, сеньоры Принцессы и меня? Вы меня повергли в глубокие раздумья, и я очень хотел бы знать об этом.

Те же самые мысли одолевают мою сеньору, а также и Императора, коли он меня о том спрашивал, — отвечала Услада-Моей-Жизни. — Я же еще более основательно доказывала ему, что вы достойны взять в жены Принцессу. Кто же лучше вас подойдет ей? Но ежели ничто в мире не имеет начала, ничто не должно иметь и конца. Что бы я нынче ни говорила Императору, все кажется ему замечательным. Я скажу вам по секрету, отчего это происходит. Он влюбился в меня и хотел бы пошарить у меня под рубашкой, коли я бы на то согласилась. И он поклялся мне на Евангелии, что ежели бы Императрица умерла, то немедленно взял бы меня в жены. Он сказал: «Поцелуемся в знак согласия, и хотя этот поцелуй — пустяк, но все-таки это лучше, чем ничего». Я же ему ответила: «Состарившись, вы стали сластолюбивым, а в юности следовали добродетелям?» Не прошло и нескольких часов, как он подарил мне на память эту нить крупного жемчуга, а теперь спрашивает у своей дочери, хочет ли она вас в мужья. Знаете, зачем я давеча ему все сказала? Затем, что ежели вы ночью войдете в спальню Принцессы, а Его Величество, к несчастью, тоже туда забредет и меня захотят из-за этого обвинить, то у меня будет чем защититься, и я скажу: «Сеньор, я ведь вам уже говорила об этом. А Принцесса послала меня привести сюда Тиранта». Таким образом, всем придется прикусить язык.