Крейсера

одой офицер... Что я в данной военной ситуации могу положить на алтарь отечества? Очень многое...

При этих словах мегера вскинула руку точным геометрическим движением, словно матрос, передающий на флажках сигнал об опасности, и Панафидину показалось, что сейчас она опустит руку на шею Житецкого, чтобы привлечь его к себе заодно с букетиком. Но рука опустилась под лавку сиденья, чтобы почесать ногу в сиреневом чулке. "Ну, Игорь, поздравляю с успехом", улыбался Панафидин, вспоминая три секунды блаженства, полученные сегодня от бесподобной Виечки Парчевской...

На крейсере его встретил озабоченный Плазовский:

- А, братец! Опять идем к Цусиме...

Доктор Солуха пригласил Панафидина в свой крейсерский лазарет, устроенный в корабельной бане, сплошь выложенной белыми метлахскими плитками.

- Если бы только к Цусиме! - вздохнул он. - Но, кажется, пойдем и дальше - до Квельпарта... Мы ведем опасную игру. Не может быть, чтобы Камимура снова позволил нам хозяйничать на своей кухне. Впрочем, за храбрость не судят, а награждают. Такова природа любой войны. Но при этом мне вспоминаются старые названия старых кораблей старого российского флота: "Не тронь меня", "Авось", "Испугаю"...

- Авось испугаем! - смеялся мичман, счастливый.

* * *

Транспорт "Лена" увел миноносцы, за ними тронулись крейсера, шумно дышащие воздуходувками. Сразу возникли неувязки: миноносцы захлебывались волной, в их механизмах начались аварии. Шли дальше, ведя "собачек" на буксирах, как на поводках... Возле Гензана "собачек" спустили с поводков, и они ринулись искать добычу. При этом No 204 задел пяткой руля подводный камень и закружился на месте, другие ушли без него. Миноносцы вернулись не скоро, с их жиденьких мостиков, похожих на этажерки, промокшие командиры докладывали на мостик флагманской "России" - вице-адмиралу Безобразову:

- Военных кораблей в Гензане нет, сожгли каботажников...

- Я, двести десятый, обстрелял японские казармы, солдаты бежали в сопки. Склады в японских кварталах взорваны.

- Я, двести одиннадцатый: китобойцы графа Кейзерлинга при нашем появлении сразу подняли английские флаги...

- Так почему их не стали топить?

- Граф Кейзерлинг - русский подданный.

Безобразов схватился за рупор "матюкальника":

- Какой он русский? Топить надо было... пса!

No 204 взорвали, чтобы он не мешал движению. "Лена" забрала миноносцы под свою опеку и отвела их во Владивосток. В кают-компании "Рюрика" Хлодовский сказал:

- Что-то у нас не так... От этого налета на Гензан шуму много, а шерсти мало, как с драной кошки. Но японская агентура сейчас уже оповещает Камимуру о нашем появлении.

- Отказаться от операции? - волновалась молодежь.

- Нет! Но можно изменить генеральный курс и появиться в другом месте, где японцы не ждут нас...

События подтвердили опасения Хлодовского.

Но пока еще не было причин для беспокойства, и мичман Панафидин через бинокль оглядывал прибрежные корейские деревни, которые относило назад - на 17