Крейсера

ка. Флот России бессмертен, как и сама Россия, а вот о бессмертии начальства нам еще стоит подумать...

"Хорошо ли я делаю?" - успел сообразить мичман, но тут послышался странный завывающий звук, словно в небе какой-то ангел заработал пневматическим сверлом. Затем раздался тупой удар, дом на Алеутской дрогнул, а в кабинете доктора Парчевского само по себе спедалировало гинекологическое кресло. Брови мадам Парчевской вскинулись в удивлении.

- Кес-кесе? - сказала она и тут же, как опытный анатом, вскрыла ножом теплую брюшину ароматной кулебяки...

Вия, как и ее мать, тоже ничего не поняла в происхождении этого шума над городом, и она шутливо рассказывала Панафидину, что вопросительное "кес-кесе" памятно ей с гимназии:

- Что такое "кес-кесе"? Кошка кошку укусе. Кошка лапкой потрясе. Вот что значит "кес-кесе"... Смешно, не правда ли?

- Очень, - ответил Панафидин, весь в напряжении.

Снова этот сверлящий гул и... взрыв!

- Не понимаю, куда смотрит начальство? - возмутилась мадам Парчевская. - Объясните хоть вы, что происходит?

- Крейсера! Японские крейсера... здесь, в городе! Схватив в охапку шинель, он кинулся бежать в гавань.

* * *

Этот день выдался ясным, солнечным, высокие сугробы подтаяли, с крыш нависали серые глыбы снега, готовые рухнуть на панели, тротуары заполнила публика, приодетая ради воскресенья; все лавки, шалманы и закусочные были переполнены людьми, которые не могли знать, что с океана уже подкралась угроза их городу, их жилищам, их жизням... С острова Аскольд японские корабли заметили еще утром, но определить их классификацию мешала дистанция. Оборона города не была оформлена до конца: форты Линевича и Суворова могли огрызнуться от противника лишь редкими пушками и пулеметами. К полудню четко выявился враждебный кильватер, во главе которого - под флагом Камимуры - двигался "Идзумо", за флагманом равнялись шесть крейсеров: "Адзумо", "Иосино", "Асамо", "Иватэ", "Касаги", "Якумо". Огонь был открыт с двух бортов - японцы холостыми залпами сначала прогрели свои орудия.

С рейдовых "бочек" телефонные провода струились до помещения штаба отряда, но Рейценштейна на месте не было, на запросы с крейсеров отвечал Житецкий:

- Все понимаю, все доложу, все исполню...

Командиры крейсеров облаивали Рейценштейна:

- Наверняка при пожаре в публичном доме во время наводнения порядка все-таки больше, чем у нас на бригаде...

Рейценштейн получил информацию с моря лишь около 10 часов. Он велел поднимать давление в котлах крейсеров, вокруг которых "Надежный" уже с треском разрушал льдины. Услышав гулы с моря, гуляющая публика кинулась к берегу, а жители городских окраин спешили подняться в горы, чтобы с их вершин видеть подробности. Камимура вел крейсера Уссурийским заливом, оптика его дальномеров отражала сияние заснеженных гор - без признаков обороны. Японцы лупили по сопкам наугад, желая вызвать ответный огонь, чтобы засечь координаты батарей, чтобы разгадать схему обороны Владивостока. Но русские молчали