Крейсера

вери квартиры Парчевских открыла ему прислуга в чистеньком фартучке. В гостиной же мадам Парчевская раскладывала пасьянс, сообщив гостю, что Виечка вот-вот должна бы вернуться из сада Невельского:

- Вы знаете, сейчас среди молодежи пошла мода - крутить на коньках всякие пируэты. Причем порядочная девушка вынуждена дозволить партнеру держать себя за талию... вот так! - Панафидину было наглядно показано, как следует держать девицу, чтобы она не треснулась затылком об лед. - Игорь Петрович, - продолжала хозяйка дома, - оказался превосходным партнером, и сегодня они снова катаются на катке...

Панафидин с огорчением отметил, что Игорь Житецкий если не сделает карьеру на морях, то скоро обретет неземное счастье в этом состоятельном доме. Но тут, покрыв даму пик валетом, дама заметила коробку с шоколадом:

- О, как это мило с вашей стороны, господин мичман! Я как раз обожаю шоколад от Жоржа Бормана...

Но конфета, проделавшая долгий путь вдоль трассы Великого Сибирского пути, пока не достигла лавки Унжакова, обрела такую же несокрушимую твердость, как и крупповская броня, в результате чего сильно пострадал передний зуб госпожи Парчевской... Бедному мичману пришлось еще извиняться:

- Простите, что я, volens-nolens, оказался виновником этой чудовищной аварии...

От дальнейших неловких сочувствий его избавило появление с катка Вии Францевны - румяной с мороза, очаровательной.

- А-а, как я рада... Николай Сергеевич?

- Сергей Николаевич, - поправил ее Панафидин.

- Я все забываю, - капризно сказала девушка. - С этим папенькиным квартетом у нас бывает так много господ офицеров, что мне позволительно иногда и ошибаться.

Панафидин подумал, что в имени-отчестве Житецкого вряд ли. от когда ошибалась. ("Не везет! Да, не везет...")

- С вашего соизволения, я вас покину, сказал он.

- Ну куда же вы? - с пафосом воскликнула мадам Парчевская. - Вы как раз попали к обеду. Останьтесь.

- Конечно... останьтесь, - добавила Виечка.

Наверное, приглашение было лишь выражением общепринятой вежливости, но Панафидин по наивности принял его за чистую монету и, смущаясь, проследовал к столу. Прислуга обогатила его обеденный прибор вилкою, которой и нанесла дополнительную сердечную рану, сказав с немалым значением:

- Вот вам... это любимая вилка Игоря Петровича!

("О боже, куда деваться от успехов Житецкого?..")

- Наверное, - произнес Панафидин, обуреваемый ревностью, - наверное, этого мичмана Житецкого скоро передвинут куда-нибудь подальше... вместе с его Рейценштейном!

Фраза была опасной. Виечка не донесла до своего нежного ротика тартинку, а мадам Парчевская, вооруженная ножом, временно отложила хирургическое вскрытие горячей кулебяки:

- Вместе с адмиралом? Почему вы так думаете?

Над кулебякой нависало облако пара, словно туман над Сангарским проливом, чреватым опасностями. Но Панафидин уже отчаялся в надеждах на счастье и сказал честно:

- Я держусь за флот, а мичман Житецкий держится за своего начальника.