Аномальная зона
Аномальная зона читать книгу онлайн
Четверо наших современников – журналист-уфолог, писатель, полицейский и правозащитник попадают в самый настоящий сталинский лагерь, до сего дня сохранившийся в дебрях глухой тайги. Роман не только развлечёт читателей невероятными приключениями, выпавшими на долю главных героев, но и заставит задуматься о прошлом, настоящем и будущем России.
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
Со временем здесь сформировался, как понял Фролов, чем-то напоминавщий конституционную монархию, общественный строй. На престоле царил пахан – вор в законе, ведущий свою родословную ещё от дореволюционных каторжан, чей дед мотал срок на Беломоро-Балтийском канале, а отец при Сталине осваивали Колымский край. Звали этого потомственного законника Веня Золотой, и он верховодил в шахте уже четверть века.
Исполнительную ветвь власти возглавлял нарядчик по кличке Инженер, который отвечал как за производственный процесс – добычу золота, так и выполнял функции мэра подземного городка, ведая обустройством быта его обитателей.
Бригадир Лом считался чистым производственником и в бытовые вопросы не вникал. Он формировал рабочие бригады, давал им задание, контролировал норму выработки.
И Инженер, и Лом назначались лагерной администрацией, однако без негласного одобрения и благословения на должность со стороны царствующей особы – пахана, ни один из них не прожил бы и суток. Были случаи, когда неугодные ворам бригадир и нарядчик оказывались придавленными обломком породы в штольне, попадали в камнедробилку, а то и просто, без затей, натыкались на нож кого-то из блатарей. Расследований подобных несчастных случаев лагерная администрация никогда не проводила, да и наказывать убийцу, если бы его и нашли, строже было некуда. Шахта и так считалась самым страшным, проклятым местом.
Существовал в подземном сообществе и своеобразный орган представительной власти – парламент, который здесь именовали сходом. В него избирались всеобщим открытым голосованием всего населения шахты по десять представителей от урок и мужиков. Рабсилы считались низшим сословием и права голоса не имели.
Всего в шахте обитало около четырёхсот человек. Примерно пятьдесят блатных, которые в соответствии с незыблемыми, неподвластными ревизии во все времена понятиями, не работали, проводя время в праздности за игрой в самодельные карты, шашки и шахматы, да ещё держали при себе три десятка шмар – бабёнок разного возраста, в основном из числа родившихся здесь, в подземелье.
Около двухсот мужиков занимались квалифицированным трудом по поддержанию жизнедеятельности шахты – обслуживали механизмы, ковали и плотничали, плавили золото, мастерили разную утварь, необходимую в нехитром быту каторжан. Причём своё ремесло они передавали детям, насчитывалось которых под сотню. При них тоже были женщины, не более двадцати, по непонятным Фролову причинам невостребованные блатными. Они кашеварили, шили и штопали, обстирывали как мужиков, так и бездельничающих блатных.
А на самых тяжёлых работах, в забое, выламывая кирками золотоносную руду и доставляя глыбы к пасти камнедробилок, вкалывали рабсилы. Их за людей никто не считал и к населению шахты не относил.
Поскольку попадали на подземные работы зеки с верхнего лагеря в основном за серьёзные провинности, то все они, не исключая женщин, обладали довольно буйным нравом и несносным характером. И если бы не строгая организация их жизни в соответствии с веками выработанными в пенитенциарной системе правилами – понятиями, постоянных драк и поножовщины избежать было бы практически невозможно. Впрочем, потасовки вспыхивали то тут, то там постоянно, но даже они регламентировались жёстко: за ножи не хвататься, тяжёлые увечья по возможности не наносить, поверженного противника не добивать, драться исключительно один на один.
Все бытовые и производственные конфликты разбирал сход. Он же решал стратегические вопросы жизнеобеспечения подземного посёлка – распределял поступающие из верхнего мира материальные ценности – продукты питания, одежду, устанавливал размер пайка, наказывал провинившихся.
А ещё сход осуществлял прописку новичков, определяя им ступень в лагерной иерархии.
С теми, кто попадал сюда из верхней зоны, было проще. Они уже имели свою масть и в шахте без долгих разборок отправлялись на подобающее им место – в блатные, к мужикам, активистам или опущенным – петухам.
С новичками, оказавшимися в лагере впервые, с воли, разбирались дольше и тщательнее. Это был в основном бродивший по тайге люд – охотники, геологи, лесорубы, золотоискатели, топографы, путешественники-туристы, жители окрестных деревень, пошедшие в лес по грибы и ягоды да и сгинувшие в чаще. Искали пропавших недолго – всё списывали на болота, нечаянные встречи с медведями и волками да на полноводные сибирские реки, в холодных водах которых канувшего в пучину человека найти не удавалось почти никогда.
Представители лагерной администрации в шахту спускались редко, не чаще одного-двух раз в год, устраивая грандиозные, но всегда безрезультатные шмоны и пересчитывая наличных зеков по головам. Отсутствующих легко списывали в умершие, зная, что других выходов, кроме главной штольни, из забоя на поверхность нет. Но даже если бы заключённым удалось пробиться наверх сквозь несколько десятков метров скалистой шапкой накрывшего месторождение гранита, податься побегушникам всё равно было некуда. Непроходимая чаща, непролазная топь летом, снега и лютые морозы зимой мигом стреножили беглеца.
Интересовалась вохра лишь объёмами добычи золота. Падения их не допускалось, но и на увеличении не настаивали: как подозревал Фролов, из-за ограниченных возможностей сбыта на Большой земле.
По утрам в ствол шахты со скрипом опускалась тяжело нагруженная продуктами питания клеть. Разнообразным меню зеков не баловали, но хлеб из ржаной муки с примесью древесной коры, морковь, брюква, капуста, постное толокняное масло поступали в забой постоянно. К этой пайке два раза в неделю добавлялось мясо – свинина с подхоза из расчёта двадцать пять граммов на человека, комбижир, изредка – солонина, вяленая рыба. Так что жить, пусть впроголодь, всё-таки можно было. Рабсилам сверху спускали что-то вроде комбикорма – специальную смесь, состоящую из муки, круп, сырых овощей. Всё это затем варилось в огромных чанах и выдавалось им раз в день по ведру на зверочеловека.
Кроме того, обитатели подземелья могли разнообразить свой рацион подножным кормом – зажаренными на костерке тушками крыс и летучих мышей, водившихся в изобилии в дальних штольнях, а рабсилы так и вовсе считали эту живность своей законной добычей и, поймав, съедали живьём, только на зубах пищало.
Здешние умельцы занимались и огородничеством, выращивая грибы, – шампиньоны, вёшенки, используя в качестве грунта древесные опилки. Культивировали в шахте и ещё какие-то неизвестные Фролову галлюциногены, вроде бледных поганок. Их запаривали в кружках и после пары глотков у дегустатора напрочь сносило башку, а выпив больше, можно было отравиться насмерть. К счастью, грибы эти встречались редко и употреблялись по особым случаям, и то в основном блатными да находившимися в привилегированном положении активистами.
В подземной реке водилась и рыба – мелкая, безглазая от вечного пребывания в кромешной тьме. Ловили её сетями, но в малых количествах, так что существенной прибавки к пайку она не давала.
В центральном, самом большом, зале пещеры располагалась кухня. Здесь в трёх огромных чугунных котлах вечно булькало, исходя паром, «положняковое» варево – то, что входило в паёк, – жидкая баланда, каши, кипяток с запаренными в нём листьями и ягодами шиповника, ещё какой-то доставленной сверху растительностью – вместо компота и чая.
У котлов, орудуя длинными, вроде лодочных вёсел, черпаками, дежурили кашевары. Пищу зеки получали в собственную посуду – глиняные миски, горшки, и потом рассаживались за общим столом или разбредались по углам, бережно хлебая баланду деревянными ложками и закусывая её пайкой чёрного, клёклого хлеба.
После подробной экскурсии Лом отвёл Фролова к дальнему концу зала, где вдоль стены, на манер строительных лесов, высилось не менее пяти ярусов дощатых настилов, на которые вели деревянные лестницы с хлипкими перильцами.
– Здесь у нас живут мужики и хозобслуга, – пояснил он. – Спальные места занимают по старшинству. Тебе, как новичку, придётся обживать пока самый верхний ярус. Ну, ничего, – усмехнулся он и хлопнул милиционера по плечу, – лет через тридцать до первого дойдёшь. Старику лазать высоко не с руки… – Он принялся сворачивать цигарку, но, заметив жадный взгляд собеседника, протянул ему щепоть табаку. – На, Капитан, завтра я тебя на довольствие поставлю и табаку пайку выдам. За вычетом того, что ты у меня сегодня стрельнул. И запомни: ничего никогда ни у кого здесь не проси. В крайнем случае – меняйся. И то смотри, чтоб не обули, не кинули. В долг не бери – отдавать придётся с процентами. Обходись своим, лучше перетерпи, с тем же куревом. Людям не хами, но и не заискивай. Веди себя нормально, с достоинством. Чужое не бери. Вообще, любые вещи, что тебе попадутся, хоть под ногами будут валяться – не трогай. Не ты бросил – не тебе поднимать. А то предъявят, запишут в крысятники – хана. До конца жизни под нарами в петушатнике кукарекать придётся. Ты новенький, потому здоровайся первым. Спросят – ответь, а так с разговорами, откровеньями к незнакомым не суйся. Помни: меньше знаешь – дольше живёшь. В чужие дела, разборки не встревай. Присмотри себе хорошую семью мужиков, я подскажу со временем, с кем лучше дружить, и тяни срок помаленьку. Сам не задирайся, но и в обиду себя не давай. Пойдёт на тебя кто с голыми руками – ответь. Это вроде боксёрского поединка. Подерётесь сперва, потом, возможно, друганами станете. Ну а с ножом или колом полезут – тут уж мочи в ответ, как придётся. Убьёшь – сход будет решать, по закону ты грохнул его или нет. Так что давай обустраивайся. А вечером на прописку пойдём. На сход.