Остров Невезения

Нели, желая поучаствовать в нашем разговоре, всё же составила компанию расстроенной подружке и ушла с ней на второй этаж оплакивать случившееся. Оставшись одни, мы, наконец, смогли поговорить. Оказалось, что мы с паном Волковым обратились в Лондоне в одну адвокатскую контору. И прошли через ту же украинскую секретаря-переводчицу Людмилу, что меня удивило.

— Что ты думаешь про Лалин случай? Вы все трое обратились к этому адвокату? — поинтересовался я.

— Обычный прохвост, делающий деньги на беженцах… Лали не повезло. Она вообще, по жизни не везунчик, — отмахнулся Владимир от больного вопроса. — Это Нели и Лалли к нему обратились, кто-то их привёл к нему. У меня, курва, чёрный адвокат. Тоже в Лодоне, на улице «Семи Сестёр». Надо поменять адвоката, — выдал пан Волков.

— Погоди, в твоей адвокатской конторе переводчик Людмила была?

— Она и принимала меня, — не удивился он, что я знаю такую.

— Ты ей платил за участие в твоём деле?

— Да, 50 фунтов. Она со всех старается получить плату, особенно, если у клиента вымышленная легенда и не сдаётся паспорт… Она видит, что клиент уязвим, и начинает предлагать якобы свою помощь, за которую просит отдельную плату.

— Как ты думаешь, её чёрный босс знает о её дополнительных заработках в виде поборов с клиентов?

— Я думаю, это не секрет. Но хозяевам важнее то, что к ней идут клиенты и она обеспечивает конторе занятость. Масса русскоговорящих идут к ней, как к человеку, который знает, как устроить им временное легальное положение с социальным обеспечением. Теперь, когда я уже что-то знаю, я бы не обратился в эту афро-украинскую лавочку. Даже в Саутхэмптоне достаточно приличных адвокатских фирм, где охотно возьмутся за твоё дело и не спросят с тебя и пенни. Им платит государство за их услуги для беженцев. Поэтому, многие плуты, особенно в Лондоне, специализировались на работе с беженцами и шьют дела наспех, заботясь лишь о количестве.

— Владимир, мне любопытно, какую историю может рассказать гражданин Польши, чтобы просить убежище в Англии? Я понимаю, граждане Белоруссии…

— Я заявил, что в Польше меня разыскивают для привлечения к уголовной ответственности за уклонение от уплаты алиментов на содержание ребёнка.

А история такова; при разводе с женой, я выплатил ей достаточную сумму, деньгами и имуществом, на содержание ребёнка. Но этот факт никак документально не оформил. Даже и не думал, что она злоупотребит моей доверчивостью.

А спустя несколько лет, она подала в суд, требуя от меня несуразную сумму задолжности. Доказать я ничего не смог, поэтому, вынужден был бежать из страны. Вот такая моя польская история.

— Как ты думаешь, адвокатские конторы, получающие оплату за работу с беженцами от государства, могут ли по просьбе миграционной службы, делать умышленный брак в делах лже беженцев для последующего облегчённого отказа и закрытия их дел? Получается, — все сыты и целы. Адвокат получил от государства за свои хлопоты. Беженец, какое-то время пожил в стране на легальном положении, с социальным обеспечением и поработал на дешёвых работах, заплатив этой стране подоходный налог. Затем, миграционная служба, вполне обосновано и легко отказывает беженцу в убежище и избавляется от него. Европейский бюджет компенсирует Королевству расходы на обслуживание беженца.

— Так, так. Это, может быть, — согласился поляк. — Адвокаты и миграционная служба имеют работу благодаря беженцам. Они могут сотрудничать, помогая, друг другу. Ты слышал, что миграционная служба выплачивает денежные вознаграждения за информацию о нелегалах?

— Конкретно ничего не слышал. Но, известно, что из бюджета выделяются немалые деньги на контроль за пришельцами, — отвечал я, и думал о своём.

— Я сдал своё дело этой Людмиле, и не доплатил ей. Она клялась, что сделает всё, как следует, но боюсь, похерит она мою историю. Явлюсь я в контору за разрешением на работу, а мне там ответят: ваше дело не было подано на рассмотрение в установленные сроки.

— Сергей, ты можешь сменить адвоката. Но если украинка Люда и чёрные адвокаты что-то сделали не так с твоим делом, то уже не поправишь. Как оно будет, так и будет, — утешил меня пан. — Давай лучше поездим вокруг Саутхэмптона по ближайшим городкам и поищем работу, у меня есть авто, — предложил Владимир.

— Это можно. Как-нибудь с утра сделаем, — неопределённо согласился я.

— Вы долго ещё собираетесь болтать? — вернулась к нам Нели. — Уже поздно, идём отдыхать, Владимир, — напомнила она о своих правах на пана Волкова.

Я охотно согласился разойтись по комнатам. Владимиру же, хотелось ещё выпить пива и поговорить. Но Нели продолжала стоять над душой, глядя на нас с упрёком.

Уходя, я заметил, что пану Волкову не очень-то нравится предлагаемый ему траур по чей-то неудаче. Мне показалось, что Нели напрягает то, что её польскому другу пришлось по душе пить с кем-то пиво и о чём-то разговаривать… Без её назойливого участия.

В одну из рабочих ночей, мой бывший сосед по дому Сергей эстонский сообщил мне, что другой Сергей что-то имеет для меня, и мне следует связаться с ним. Звучало это подобно приказу. Я уже начал отвыкать от их компании, и подобное напоминание о себе, в форме дебильной важности и конспирации, раздражало меня. Я сразу подумал о почте. Заглядывал я на старый адрес не каждый день и уже давно ничего не обнаруживал там для себя.

При встрече с Сергеем на следующий день, так и оказалось, — у него письмо для меня из Украины, и он хотел выступить в роле моего благодетеля.

— И зачем ты его держишь у себя, и по шпионски извещаешь меня через кого-то? Я бы и сам подобрал свою почту, — выплеснул я своё недовольство.

— Ты ещё и не доволен чем-то? — раздражённо удивился он моей неблагодарной реакции.

— А чего ты ожидал, что я стану танцевать перед тобой по случаю зажатого письма?

Я понял, что он искал повод повидаться, но не имел причины, поэтому и вцепился в моё письмо.

— Блин! Что ты за человек? Я подобрал твоё письмо, чтобы все в доме не знали о твоём украинском происхождении, а ты ещё и бочку на меня катишь, — упрекнули меня в неблагодарности.

— К чему весь этот шпионаж? Мне безразлично, что кто-то в том доме узнает о моём украинском гражданстве. Давай сюда письмо, — хотел я поскорее закончить пустой разговор.

Но Сергей не спешил с передачей почты.

— Ну, рассказывай, где ты и как теперь? — продолжал он доставать меня, словно не слыша вопроса о письме.

— Тебе что, снова доложили о моём недостойном поведении в чужой стране, и ты хочешь прочитать мне лекцию? — не удержался я от сарказма.

— Я просто пытаюсь поговорить с тобой, как с человеком. Но ты неисправим. Ты всё делаешь так, как хочется тебе, — напомнили мне о моём тяжёлом характере.

— Тебя, мать Тереза, послушать, так можно подумать, что, найдя на улице десять фунтов, ты, переживая о чей-то потере, спешишь отнести их в бюро находок. Давай моё украинское письмо, и отдыхай от меня и моей вредности.

Он, молча, и недовольно выдал мне письмо. Я поспешил удалиться. Его неприязнь ко мне была очевидна. А если сказать честно, то он просто ненавидел меня, и тот факт, что его так открыто избегают.

Шагая с письмом в кармане и неприятным чувством от встречи с обиженным на меня земляком, я снова и снова думал о том, как много ошибок я совершил, которые теперь отравляют моё островное существование.

Ведь для меня с первой встречи была очевидна дремучесть этого типа. Мне не следовало запускать наши отношения до некого подобия дружбы. Теперь же, он искренне считает меня эгоистичным предателем, которому он откровенно рассказывал о себе и своих снах. А я, вдруг, отмахнулся от него, как утомительного дебила и сбежал.

Почему-то вспомнились счастливо улыбающиеся дауны, которых я встречал в колледже. Кто-то же терпеливо обучает их чему-то! Но это чья-то работа. Возможно, и я бы уже смог работать с ними.

Мне не надо было бросаться в первую же адвокатскую контору, а следовало прежде тщательно расспросить обо всём людей, прошедших эти процедуры, собрать достаточно информации.