Остров Невезения

— Я абсолютно свободен. О детях мне точно не известно. Бог знает лучше меня, — честно отвечал я.

— А я разведён. Есть дочка подросток. Живёт с матерью в Лондоне. А я вернулся в Саутхэмптон, — коротко доложил он о себе.

В цеху негромко звучало радио, и нас отвлекла музыка.

— Слышал этих молодых ребят? Coldрlay команда называется. Это их новый альбом — «Parashute». Мне понравился, — прокомментировал Ли.

— Я слышал лишь две-три их песни по радио, но не весь альбом, — ответил я.

— Если хочешь, я сделаю тебе копию этого альбома. Стоит послушать. Кстати, барабанщик у них парень из Саутхэмптона, — просвещал меня коллега.

— Крэйг Дэвид тоже из Саутхэмптона, — вставил я.

— Да. Но этот исполняет приторный поп, от него уже подташнивает! Он на всех радиостанциях, — отмахнулся Ли от популярного цветного земляка.

— Боюсь, этих молодых ребят хватит лишь на один хороший альбом. А далее, поставят на поток выпуск коммерческого музыкального хлама, — предположил я относительно Колдплэй. — А как тебе новый альбом U2, «All That You Can't Leave Behind» — продолжал я разговор о чём-либо.

— Да, да! Очень. Сделаю тебе копию. Рад, что тебе это понравилось, — искренне оживился Ли.

— «Stuck In The Moment and Can't Get Out of» Застрял в моменте и не могу выбраться… Это словно обо мне на Острове… — прокомментировал я песню.

— Это не только о тебе, Сергей. Такое случается со многими. Прорвёшься! Не жалуйся. Мне больше нравится, когда ты шутишь, — наставляли меня.

— Ли, ты слышал о покупке клубом Тотэнэм игрока Киевского Динамо — Реброва? Что думаешь? — перешёл я на футбольную тему.

— Слышал. Тотэнэм заплатил за него одиннадцать миллионов фунтов. Мне всегда нравились Челси и Арсенал. Я болею за Челси, — отвечал Ли.

— Кстати, английский футбол последние годы на подъёме, и в немалой степени, благодаря иностранным игрокам, — заметил я.

— Пожалуй, ты прав. Посмотрим, как этим летом наша национальная выступит на Чемпионате Европы в Германии, — озабоченно согласился Ли.

— Боюсь, Англичанам будет непросто без иностранных легионеров, — ехидно прогнозировал я.

— We will see. Посмотрим, — коротко и отчуждённо ответил он, дав понять, что это уж не мне предсказывать.

— Так как ты думаешь, Ребров адаптируется в Тотэнэм?

— А кто его знает, Сергей. За Динамо он неплохо играл, — без особого интереса ответил Ли.

— Я боюсь, он, как нападающий, деградирует в английском клубе, — предсказывал я.

— Из-за сырого климата и необходимости теперь играть зимой? — посмеивался Ли.

— Не только по этой причине. Здесь для него окажется слишком много нового, и у него опустятся руки и ноги, — прогнозировал я.

— Во всяком случае, он неплохо заработает в этом клубе, — вяло комментировал Ли.

— Это единственный для него положительный момент. Но такой игры, как он показывал в паре с Шевченко, здесь он уже не покажет. Раскиснет от зимних дождей и сникнет от хронических непоняток. Он и в домашних условиях частенько брак порол, а здесь будет просто никаким.

— Сергей, многие игроки при переходе в новый клуб, особенно в другую страну, играют значительно хуже, чем дома. Тотэнэм обязательно будет в Саутхэмптоне играть с местными Святыми, можешь пойти на матч и поддержать своего земляка.

— Я ему ничем не помогу. И он едва ли нуждается в моей поддержке, — закончил я тему.

— Особенно, если сравнить твои заработки на этой фабрике с его в Тотэнэме, — посмеивался Ли.

— Да уж!

Днём я посетил компьютерный класс в колледже, чтобы проверить почту и заглянуть на некоторые сайты. Во время знакомства с британскими лесби клубами и попыток связаться с кем-нибудь живым, меня вежливо и несвоевременно отвлекли от поискового процесса. Я оторвался от монитора и взглянул на гостя. Надо мной стоял округлой формы дядя в очках с толстыми линзами и смущённо призывал моё драгоценное внимание.

— Простите, — обращался он ко мне.

Наконец, до меня дошло, что это человек, дежуривший сегодня в Интернет классе, при входе, я предъявлял ему свою студенческую карточку.

— Да? — вопросительно отозвался я.

— Он смущённо указал мне пальцем на инструкцию, наклеенную на столе. Памятка предупреждала пользователей бесплатного Интернета о запрете посещать игровые и порно сайты.

— Это не порно сайт. Это сайт клуба… Типичной ячейки британского общества, — предложил я ему взглянуть на монитор, поняв, что на своём административном компьютере он может контролировать всех пользователей.

— Но на этом сайте могут быть порнографические изображения, пожалуйста, закройте это, — не оценил он моего искреннего интереса к британскому образу жизни. — И ознакомьтесь с нашими правилами. За нарушения, ваш персональный код для входа в Интернет может быть заблокирован на месяц, — предупредил он и удалился к своему столу, выслеживать других аморальных пользователей бесплатного Интернета.

— Хорошо, — согласился я, и с досадой выполнил его просьбу-предупреждение.

Потеряв связь с прогрессивной британской общественностью, я решил покинуть класс. Выходя, заметил, что за одним из компьютеров заседает африканский приятель по классу английского языка. Он приветственно махал мне рукой, призывая подойти к нему. По его улыбке я понял, что всем ясно, о чём мне сделали предупреждение.

— Привет, приятель! — подошёл я к нему.

— Привет! Блокировали твой код? — поинтересовался он.

— По-моему, пока только предупредили.

— Смотрел порно сайты?

— Нет, хотел познакомиться с лесбиянками, предложить приятельский взаимовыгодный брак. Оказалось — запрещено правилами! — объяснил я.

— Смотри, Сергей! — призвал он моё внимание к монитору, и открыл сайт зоо-порно.

Фото совокупляющихся, внешне привлекательных, женщин с догами несколько шокировали меня. Африканский друг был в восторге от благ цивилизации, ставших теперь доступными для него.

— Ладно, приятель. Дашь мне адрес, я посмотрю это в другом месте, — поспешил я расстаться, пока меня не обвинили в соучастии.

— Я знаю много таких адресов! — оптимистично провожал меня жизнерадостный заблудший сын Африки. В этот раз, он не зазывал меня на урок английского языка.

Однажды, сосед пан Волков поймал меня дома после дневного сна на пути к санузлу.

— Сергей, мы собираемся с женщинами на экскурсию к Стоунхэндж. Поехали с нами. Я приглашаю, — объявил он мне.

— Что это и где это? — сонно поинтересовался я, пытаясь вспомнить о своих планах на этот день.

— Ну, помнишь, неподалёку от Солсбери, такое особое место, где камни стоят, люди едут туда смотреть. Поехали! — зазывал он меня.

— Хорошо. Сейчас, только умоюсь… — согласился я, продолжая соображать, нужно ли мне повидать это особое место?

Упоминание о Солсбери положительно подействовало на моё решение ехать с ними. После нашего случайного визита этого городка, мне хотелось побывать там снова, но уже одному, и поинтересоваться о возможности пожить там какое-то время.

В пути я узнал, что все они, вместе с говорящей армянкой, уже побывали на той фабрике с постоянно движущимся конвейером, и выполнили все формальности для трудоустройства. Ожидали назначенной даты начала их работы там. Про себя я подумал, что теперь и они будут чем-то заняты, и предположил, что Лали таки состряпала себе какой-то документ. Их повышенное настроение и заметное проявление благодарности за моё участие, удержали меня от занудных расспросов.

Меня таки интересовало; с каким документом трудоустраивалась Лали? И можно ли добраться туда общественным транспортом, в случае поломки этого старенького автомобиля?

Уже неподалёку от культового места с камнями, мы заблудились на улицах какого-то старого, сонного городка. Я спросил прохожего мужчину о направлении, и тот привычно указал нам правильную дорогу к местным святыням.

Каменное сооружение размещалось на травяных просторах графства Уилтшир. Неподалёку проходила проезжая дорога со съездом на стоянку для посетителей достопримечательности. Туда мы и свернули. Припарковав авто, мы по указателю направились к каменным глыбам. Указатели вели в тоннель под проезжей дорогой. Оказавшись в подземной части пути, мы обнаружили там концентрацию мелких торговых точек, предлагающих посетителям разнообразные сувениры, на память. В основном, это были фото открытки и футболки с изображением странного каменного сооружения.